Большой Блок. Чем же он был? Он был устройством, основой которого стали биологические структуры – головные концы центральной нервной системы рокан. А что собственно есть этот самый головной конец? Это есть сложная волокнообразная сеть из особых клеток, обрабатывающих и передающих информацию посредством электрических и химических сигналов. ГОЛОВНОЙ МОЗГ. А что бы мозг оставался жизнеспособным и был защищён от агрессивных внешних воздействий, его упаковывали в перерождённую черепную коробку, и он становился маной, являвшейся, по сути, отдельным редуцированным организмом, не способным существовать без сторонней поддержки. Маны были объединены между собой, подключены к системе жизнеобеспечения и большую часть времени пребывали в пассивном («выключенном») состоянии, что достигалось понижением их температуры и использованием специальных препаратов замедляющих обмен веществ. Собственно, вот что представлял собой Большой Блок.
А откуда же брались маны? – Из многих источников. Но главное, что почти каждая мана была когда-то полноценным живым роканом! Разными путями пришли они в проект. Общим было одно – все кандидаты, перед тем, как влиться в этот гигантский величественный мозг, проходили процедуру очищения. В ходе оной они теряли своё «Я», исчезали, как личность, а то немногое, что оставалось от их сознания, обращалось в часть общего программного обеспечения – оболочку.
А вот для того, чтобы Блок мог решать конкретные задачи, ему требовался так называемый программный стержень – искра, от которой в Большом Блоке возгоралось пламя разума. Нужно ли говорить, что той искрой, тем самым программным стержнем для Блока, являлся оператор? И что стать им мог только лучший из лучших, тот, кто успешно прошел жёсткий и непредвзятый отбор? Нет. Об этом можно и умолчать. И так любому очевидно: испытание СВЕРХРАЗУМОМ – нелёгкий груз.
Теперь в команде Нергала не было никого, кто б согласился занять это почётное место. Даже просто так. Без всяких испытаний. Инстинкт самосохранения подчинённых оказался сильнее чувства долга и Нергал не мог их за это винить, помня о незавидной участи последнего оператора. На днях коллеги торжественно утилизировали труп Ануна. Он не пошел в переработку на концентрат или удобрение, как труп какого-нибудь серва, вместо этого тело разложили на составляющие органические вещества и использовали для создания регенеративной смеси. Отныне каждый рокан, который пройдет излечение в медицинской капсуле, получит на память частичку незадачливого оператора.
Но если с Ануном всё было ясно, то ситуация с Шедом до сих пор оставалась неразрешенной. Старший техник замкнулся в себе, упорно не желая, не только исполнять свои прямые обязанности, но даже просто приближаться к лаборатории. Таков был итог его общения с Призраком – так окрестили члены группы неизвестный программный сбой в работе Большого Блока. Призрак имел наглость периодически брать на себя управление высокоточным оборудованием и утверждал, что является не кем-нибудь, а самим мастером Энкой! Это вызывало определённые сомнения. Как известно, настоящий Энка был уважаемым Хранителем Инструмента, пока не совершил дерзкий и совершенно необъяснимый поступок. А точнее – чистой воды саботаж. Необъяснимый конечно только для непосвященных, поскольку всегда есть те, кто точно знает, что происходит. За свой проступок Энка, по личному настоянию Первого Думузи, который счёл его разум слишком ценным для утилизации, был обращен в одну из ман Большого Блока. Так сказать – «был влит». Только вот, как уже было сказано, каждый разум, прежде чем стать маной и попасть в Большой Блок, обязательно проходил процедуру очищения от собственного «Я». То есть напрочь утрачивал индивидуальность сознания. И те, кто приходили в проект добровольно, готовились к этому действу многие планетарные циклы. Всё это время они посвящали тренингам, делая процедуру слияния более безопасной и увеличивая КПД донорской части своего разума. Те же, кого в ману обратили принудительно, были вынуждены проходить ускоренную процедуру очищения – путем медицинского вмешательства. Такой процесс для разума донора был болезненным и крайне затратным, а получившаяся мана представляла минимальную ценность. Но и этот, отнюдь не гуманный метод, можно было считать актом величайшего милосердия. Ибо разум, заключенный в ману, но не лишённый осознания себя как личности, обрекался на вечные муки… Вот и мастер Энка, прежде чем стать маной и попасть в Большой Блок, был милосердно обезличен. Процесс этот Нергал контролировал персонально, имея беспрепятственный допуск в медицинский отсек и зная там всё оборудование, как Старший Брат знает шесть своих пальцев, а значит вероятность того, что мана Энки сохранила часть личности достаточную для отождествления СЕБЯ, сводилась к нолю. Но даже если допустить подобную возможность, всё равно – никакой роканский разум не был в состоянии взять под контроль Большой Блок, в который уже входило великое множество ман! Он просто растворился бы в их общем торсионном поле! Исключение составлял оператор, который работал с Блоком как бы извне, не вливаясь, подобно мане, а лишь аккуратно направляя потоки излучения в заданном направлении. При этом оператор должен был обладать отменным физическим и психическим здоровьем, чтобы сохранить контроль над собственной личностью и не быть поглощённым Блоком.