– Хорошо. А улучшенный, такой, как ты или этот Хак, может ли он зачать ребенка женщине из поселения?
– Ох, парень… Ты зришь в самый корень. Есть у меня основания полагать, что вроде как может… Но, только не мантикоровец! Видишь ли, дружище, все эти братья – кастраты. Уж больно они буйные и независимые, вот роканы видно и подстраховываются, вырезая им всё «лишнее». Не только яйца, а и другие разные внутренности. Потом препараты специальные дают, что б раньше времени не загнулись, силу не потеряли. А перестанут давать – конец «Мантикоре».
– Вот же, кабаний хрен! Не знал я, мухтар, что роканы способны такое сотворить… Да со своими же сервами!!
– Способны, парень. И не на такое способны. А почему ты спрашивать вдруг про всё это начал?
Отложив штурмовку в сторону, Двоенос сорвал стебель травы-кислицы и долго задумчиво сосал его, прежде чем ответить. Седой не подгонял. Бывают такие моменты, когда человек сам должен решить – открыться перед другим или и дальше носить в себе наболевшее. Наконец Двоенос сплюнул.
– Мухтар, ты уже знаешь, что родом я с Северных Шахт и знаешь, как там оказалась моя мать. Послушай, теперь другую часть истории.
– Северные Шахты – город большой. Живёт за счет подземного угля. Мало где он остался, но в тех краях ещё полно и главное – роканам этот уголь почти без надобности. Потому, когда приходит очередной караван, все знают, что сервы повезут добычу не в «муравейник», а в дальние человеческие поселения, где с топливом совсем хреново. Такой порядок они называют перераспределением. Сами роканы в Шахты почти не наведываются и за детьми последний раз приходили чуть не полсотни лет назад. А ещё, мало кто об этом знает, но есть в Шахтах люди, осмеливающиеся углём торговать на свой страх и риск. Тайно собирают небольшие обозы и отправляют в ближайшие городки и посёлки. Оттого и богатеют. Народа на это дело задействована тьма – уголь надо хранить, перевозить, охранять от дерзких бродяг, следить, что бы ни засекли караван роканы или сервы. И много чего другого надо делать. А вот в шахту лезть и кайлом махать, давно уже никто из горожан не желает. И детей своих туда стараются не посылать. Беднота и та ищет способ, как от мастера откупиться, что бы работу полегче дал, да в глубокую яму не сунул. А уголёк-то рубить кто будет? Да и караваны сопровождать не всякий согласится, опасно это. Вот потому в Северных Шахтах и привечают бродяг и любых проходимцев, не спрашивая кто и откуда – лишь бы в забой спускались. Или караван тайными тропами могли провести. Понимаешь? Там у нас кого только нет. Может и сервы беглые, вроде тебя попадаются. А может и не беглые, втихаря в город похаживают. Сам же говорил… Я многих мужчин видел. И беспалых, как ты и тех, кто одежду на ложе не снимал – замотал такой ходок свой браслет в рукав и принимайте гостя. Понял, к чему я клоню?
– Начинаю, кажется понимать…
– Да, мухтар. Своего отца я не знал. Им мог быть кто угодно. Может и улучшенный серв.
– Так твоя мать…
– Моя несчастная мать, с детских лет обслуживала мужчин. За еду и кров над головой. Какая ещё по-твоему участь, ожидала в Северных Шахтах приблудную сироту, без рода и племени? Только ОБЩЕСТВЕННЫЙ ДОМ. Так это заведение называют горожане…
Двоенос с горечью посмотрел на Седого, и матёрый бродяга не выдержал этого взгляда, не вынес боли сквозящей из раскосых глаз, потупился, будто была в том и его вина, отвёл очи, опустил в землю.
– Когда мать, наконец, умерла, закончились и её страдания. А настрадаться, поверь, она успела, хоть и прожила совсем недолгую жизнь. Ей было чуть больше двадцати… Зато мне, нежеланному сыну, исполнилось ко дню её смерти уже полных восемь лет! Но я был не по годам крепок и росл. Не смотри, что Двоенос не стал великаном – в двенадцать я был не ниже, чем теперь. И работал в шахте наравне со взрослыми мужчинами. Так скажи, мухтар, кто я и кем был мой отец? Откуда у меня эти сила и ловкость? Где мне найти ответы?
Нахмурившись, Седой так же долго, как до этого Двоенос, собирался с мыслями и тщательно водил пальцем по протектору трайка, словно желая навсегда запомнить его узор. Потом он негромко произнёс:
– Я услышал тебя. Нет у меня пока ответов. Но будут. Может совсем скоро.
***
– Тук! Тук! Тук! – кто-то снова упрямо ломился в ДОМ. Осторожно, но требовательно.
– Тук! Тук! Тук! – ОТКРЫВАЙ.
– Тук! Тук! Тук! – ОТКРЫВАЙ ПУРУШАМ!
В конце концов, это надоело, и ОН открыл сознание ментальному контакту.
– Кто?
– Я. ГОВОРЮ РТАМИ МНОГИХ. Я. ОКЕАН. Я. Ну, ладно, хватит уже, наверное… Я – Энка. Можно наконец-то «войти»?