Значит, солгала либо Хлоя, либо Майер-Лански!
И почему-то казалось, что доверять нельзя ни той ни другой.
Официант и гости громко расхохотались. В этот самый момент зазвонил мобильный. Хогарт сразу ответил. Кольшмид. Голос звучал взволнованно, но Хогарт, всё ещё в задумчивости, перебил его:
— Спасибо за данные, что вы мне прислали.
— Э-э… да, они вам пригодились?
— Пригодились… — подтвердил он. — Минутку.
Он отвёл телефон от уха и взглянул на официанта, который только что рассчитал последний столик.
— Café au lait? — спросил он у гарсона.
Тот с сожалением покачал головой. Видимо, кофемашину уже вымыли.
Хогарт поднял ладонь.
— Merci.
Он отошёл к окну рядом с выходом, укрылся за шторой и глянул сквозь щель на улицу. Машины кружили вокруг площади перед Оперой, расцвечивая ночь огнями. Он снова поднёс телефон к уху и понизил голос.
— Костяная игла у меня.
— Дубликат? — спросил Кольшмид.
— Настоящая.
Кольшмид на том конце молчал.
— Это великолепно, — выговорил он наконец. — Где она была? У кого?
Хогарт буквально слышал, как с плеч Кольшмида сваливается тяжкий груз.
— Долгая история, и она ещё не кончена. Мы с Хлоей продолжаем искать разгадку и…
— Как раз поэтому я и звоню! — перебил его Кольшмид. — Мне нужно кое-что рассказать про Хлою.
Хлоя. Хогарт стиснул телефон крепче.
— До мадам Лафайет я не дозвонился, — объяснил Кольшмид. — И тогда мы с Растом пошли к Сабатье в комиссариат, чтобы разузнать побольше о Хлое.
— И?.. — поторопил Хогарт.
— Согласно делам уголовного розыска, у Франсуа Руссо и впрямь была дочь по имени Хлоя, двадцати девяти лет, но вот уже много лет она в психиатрической клинике.
— Ага! — вырвалось у Хогарта. Кое-что, пожалуй, начинало складываться.
— Дальше подробности мы выяснили у Майер-Лански. Хельмут Раст только что с ней говорил по телефону.
— Только что? — осторожно переспросил Хогарт.
— Да, только что! — резко ответил Кольшмид. — И она была, мягко говоря, не в восторге оттого, что вы заперли её в чулане Оперы. В темноте!
— Жирар её выпустил?
— Выпустил. А Майер-Лански на него рявкнула, чтобы не лыбился так по-дурацки. Знаете почему?
— Нет. — Злорадство Хогарт приберёг на потом. — Что ещё Майер-Лански знает про Хлою и клинику?
— Двадцать лет назад Хлоя Руссо едва не утонула — несчастный случай на купании, у самого берега озера, откачали в последнюю минуту. Мозг пострадал так тяжело, что с тех пор она осталась на уровне детсадовского ребёнка и живёт под присмотром, в пансионе при частной клинике.
Хогарт подумал о Сабатье.
— И полиция этого не знала?
— Похоже, нет. Или узнала совсем недавно.
— Как такое возможно?
Кольшмид откашлялся.
— По словам Майер-Лански, Руссо стыдился такого ребёнка. Они с женой как могли скрывали от посторонних, что дочь живёт в пансионе. Знали лишь немногие друзья — вот как Майер-Лански…
— …и мадам Лафайет. — Хогарт прикусил нижнюю губу. Теперь он понял, что хотела сказать ему старушка, прежде чем заснула у себя на диване.
Хлоя? Так она же… в психиатрической лечебнице.
В этот момент последние гости прошли мимо и покинули заведение. Хогарт подождал, пока они выйдут на улицу.
— Хогарт, вы ещё на связи? Всё в порядке? — спросил Кольшмид.
— Да, — буркнул он. На самом деле в порядке не было ничего. Он ведь чуял это. Значит, Хлоя тебе лгала!
— А нет ли у Хлои случайно сестры-близнеца? — спросил он язвительно.
— Увы, — ответил Кольшмид.
Хогарт неподвижно смотрел в окно, в ночь. За спиной официант буркнул что-то в его сторону. Ухожу уже, ухожу.
— Au revoir, — пробормотал Хогарт и вышел, не оглядываясь.
Его встретили ночная прохлада и шум машин. Совсем рядом проехал автобус. Когда он миновал, на другой стороне улицы обнаружился жёлтый «Мини Купер». От этого вида Хогарта пробрал озноб.
— Кольшмид, мне пора. Поговорим позже.
Он отключился.