В уголке стояла дюжина рабочих мест; на мониторах мерцала заставка с видом Парижской оперы. Ни следа — ни Элизабет, ни Жирара! Только какой-то молодой парень собирал вещи. Интернет-уголок ведь закрылся всего пару минут назад.
Fuck!
Татьяна подошла к французу, расспросила.
— Он, к сожалению, сидит тут совсем недавно и никого не видел, — перевела она потом.
Хогарт стиснул челюсти.
Какого чёрта ей тут понадобилось? Или гардеробщица ошиблась и Элизабет здесь вовсе не было?
Он уже собирался развернуться и идти обратно к Изабель, как вдруг заметил монитор крайнего компьютера в дальнем углу, рядом с лазерным принтером. Без заставки — вместо неё открыта какая-то страница в интернете.
Хогарт прищурился, подошёл ближе. У клавиатуры лежала шариковая ручка.
— Питер? — окликнула Татьяна.
— Сейчас вернусь.
На экране — стандартная страница поисковика. Зато на ручке красовался логотип «Medeen & Lloyd», который он знал слишком хорошо.
Чёрт! Она и впрямь была здесь. Он положил ладонь на стул. Ещё чуть тёплый. А потом заметил под столом отблеск. Очки Элизабет для чтения! Хогарт опустился на колени. На дужке висел длинный светлый волос.
Час от часу не легче!
Он обшарил красный ковролин, но, кроме очков, ничего не нашёл. На столе — тоже. Ни пятен крови, ни иных красноречивых улик. Ничего!
Татьяна тем временем встала рядом.
— Последний раз она была вот здесь, на этом месте. — Хогарт огляделся. Рядом коридор уводил к туалетам. С дальнего конца падал дневной свет. Вдобавок оттуда доносился гомон. Видимо, там проход к боковому павильону. И как раз сейчас навстречу им оттуда бежал человек, которого трудно было не заметить: метр девяносто ростом, широкая грудь, стрижка ёжиком. Жирар! И к тому же один!
Хогарт поднялся, одёрнул пиджак.
— Где Элизабет? — крикнул он.
— Вы ведь друг мадам Доменик, верно? — выдохнул Жирар по-немецки с французским акцентом. Изрядно взвинченный.
— Да, её гражданский… неважно! Где она?
— Я не знаю.
— Что значит — не знаете?
— Мадам Доменик собиралась в гардероб, а потом в туалет — освежиться.
— И вы оставили её одну?
— Нет… только ненадолго. Она велела мне подождать её у лестницы и осмотреться.
— Осмотреться? И вы это допустили? — вырвалось у Хогарта.
— Она думала, что за нами кто-то следит. Я не хотел оставлять её одну, но она велела: осмотрюсь — и буду ждать у женского туалета.
— Но там её, ясное дело, уже не было! — крикнул Хогарт. — Вы обязаны были сопровождать Элизабет при любых обстоятельствах! Чёрт возьми, это была ваша прямая обязанность! — Впрочем, теперь возмущаться не имело смысла.
— А сейф? — спросила Татьяна.
— Я хотел забрать его, пока мадам Доменик в туалете, но она сказала, что сейф под её ответственностью.
Вот это и впрямь было в духе Элизабет. Да и Жирар, похоже, оказался не тем неотёсанным громилой, каким Хогарт его себе представлял. По-немецки он, во всяком случае, говорил лучше, чем Хогарт по-французски.
Хогарт снова вытащил телефон, нажал повторный набор. Связь держалась на одной палочке. Соединение установилось, пошли гудки. Раз, другой… и снова автоответчик.
— Это… номер… Элизабет Доменик, — потрескивал и хрипел её голос. — …минуту… к сожалению, недоступна. Пожалуйста, оставьте…
И тут запись оборвалась на полуслове. Словно кто-то внезапно вынул сим-карту из телефона Элизабет.
ПОЯСНЕНИЯ ДЛЯ ЧИТАТЕЛЯ
Treize (фр.) — «тринадцать»; номер гардеробного жетона.
Merci beaucoup (фр.) — «большое спасибо».
Fuck! (англ., бран.) — крепкое восклицание; во внутренней речи героя оставлено в оригинале как стилистический контраст с его немецкой речью.
ГЛАВА 05
Жирар помрачнел.
— Я уже говорил с мадам Майер-Лански… — Он щёлкнул пальцами, словно подбирая нужное слово. — …беседовал. Она тоже не знает, где мадам Доменик.
Хогарт заглянул в коридор.
— Куда ведёт этот ход?
— К туалетам, а за ними дверь через боковой павильон выводит во двор, — объяснил Жирар. — Там «L’Opéra», кафе. Но и там мадам Доменик нет.
— Никто не выходил наружу?
— От официанта я узнал, что минут десять назад какой-то посетительнице стало плохо с сердцем и её вывели на воздух.
— Кто вывел?