— Хотела. Садись. — Она закинула ногу на ногу. — Тебе стоило бы направить свои силы — всю эту злость и агрессию, что в тебе сидят, — на что-нибудь более путное.
Давид придвинул стул и сел.
— Что ты задумала? — В голосе слышались недоверие и тревога.
Она прикусила прядь волос.
— Я должна сказать тебе то, что до сих пор скрывала, чтобы тебя не тревожить.
Желваки на скулах Давида заходили, но он молчал и ждал. Её взгляд скользнул с него на фотографии, и вдруг она поняла, до чего похожи отец и сын. Странно, что заметила это только сейчас.
— В отцовских бумагах я нашла письмо, адресованное мне.
— И что там было?
Она махнула рукой.
— Что он нам всё завещал — дом, земли, фонд, — как поступить с его фирмой, и пару слов о матушкиной коллекции живописи. — Она выдвинула ящик и протянула ему сложенный в несколько раз лист бумаги.
Он развернул листок и внимательно прочёл. На середине удивлённо вскинул глаза.
— У отца был рак?
— Поджелудочной. Может, потому он и застрелился. — Она пожала плечами. — Ему всё равно оставалось от силы полгода.
Давид дочитал письмо и снова поднял взгляд.
— Что за коллекция Биро?
— Я и сама задавалась этим вопросом. — Она подалась вперёд, к столу. — После этого у меня вышел долгий разговор с Жеромом. Кое-что он мне рассказал, а остальное я со временем разузнала сама.
Давид сложил листок и хотел было вернуть, но она отстранила его руку.
— Оставь себе, я его уже наизусть знаю.
Он сунул письмо в карман брюк.
— Если речь о ночи того взлома — я не желаю об этом слушать!
— Знаю, но на этот раз, увы, придется. — Она посмотрела на него виновато. — Я и так слишком долго тянула.
— Почему именно сейчас?
— Потому что я окончила учёбу.
Он нахмурился, словно не улавливая связи.
— Ну хорошо, — вздохнул он. Видно, вспомнил, какая она страшная упрямица. — В чём дело?
Эме снова полезла в ящик и достала старую видеокассету VHS в покоробленной, пожелтевшей картонной коробке. Поднялась, подошла к старому ламповому телевизору во встроенной стенке, открыла шкафчик под ним и вставила кассету в видеомагнитофон. Бросив Давиду пульт, дождалась, пока он включит аппарат.
— И что мы будем смотреть? Crime noir?
Эме не поддержала шутку. Она встала позади Давида, всё ещё сидевшего на стуле, наклонилась к нему и обвила руками его шею.
— Подожди. Это четырнадцатилетней давности запись прямого эфира с какого-то телеканала про историю искусства — шла среди ночи. — Она нажала кнопку воспроизведения.
Студия тонула в полумраке. Пятеро сидели в удобных мягких креслах вокруг низкого стеклянного столика. Местами в глубине кадра было даже видно, как ползают вверх-вниз камеры. Гости пили и оживлённо спорили. Ведущая — эффектная седовласая дама в карминно-красном платье — закинула ногу на ногу.
— Да это же отец! — поражённо воскликнул Давид. — Что он делает в какой-то… передаче про искусство?
Эме пожала плечами.
— Понятия не имею, начало записи не сохранилось. Похоже, телеканал его позвал, потому что часть маминой коллекции куплена на его деньги.
— И дальше?
— Слушай! — Она уже перемотала плёнку до нужного места. Сверху и снизу картинку рябило, но звук был чистый.
— …поэтому меня и интересует цикл Биро, — говорил отец Эме.
— Но откуда вам знать, что он вообще существует? — Ведущая улыбнулась. — Может, это всего лишь легенда. Как Святой Грааль, Ковчег Завета, Железная маска и прочие артефакты в самых разных культурах…
Отец Эме подался вперёд, отпил воды.
— У меня есть доказательства, поверьте, я знаю наверняка.
— Уж не хотите ли вы сказать, что у вас дома хранится частица цикла? — кокетливо протянула ведущая.
Он усмехнулся, но промолчал.
— Или даже несколько?
— Я не могу раскрывать здесь подробности о коллекции моей жены.
— Понимаю. Но как вы определите, что предметы цикла Биро вообще подлинные, — если у вас самого нет ни одного?
— Их можно соединить.
— Якобы!
— Я убеждён, что это так.
— Значит, хотя бы один предмет у вас всё-таки есть?
Он промолчал.
— Тогда поставлю вопрос иначе: каким предметом своей коллекции вы с супругой особенно гордитесь?
— Это я смогу открыть вам после того, как встречусь с одним коллекционером, с которым мы уже связались. — Он улыбнулся. — Во всяком случае, речь и вправду идёт о легендарном цикле Биро.
Картинка застыла на крупном плане отца Эме. Эме повела пультом видеомагнитофона.