Опираясь на поперечные балки, он брёл под мостками по воде. Ноги уже заледенели. Теперь он оказался внутри огороженного участка. Ступни искали опору на скользком дне, волны били в бёдра. Когда снова стало мельче, он ощутил, как промок и как пробирает на ветру холод.
Что за блестящая идея.
Он торопливо зашлёпал к берегу. Вскоре всё более мутная вода доходила уже только до щиколоток. Наконец он выбрался из-под мостков, выпрямился и ступил на твёрдую землю.
Сперва прошёл обратно вдоль забора с внутренней стороны, подхватил носки и ботинки, обулся. Потом побежал к дому. Песок сменился травой, и Хогарт добрался до дощатой стены сарая, где лежали зонты от солнца, складные лежаки, раскладные стулья и стопка полотенец. Одним из них растёр и просушил, как мог, брюки. Двинулся дальше — то прижимаясь к живой изгороди, то перебегая в тени от ствола к стволу. Наконец вилла оказалась прямо перед ним, справа — павильон с бассейном. За ним тянулся флигель, похожий на бунгало.
В этот миг завибрировал телефон. Хогарт быстро опустился в траву возле постамента греческой статуи — метателя диска без одной руки — и выудил телефон из кармана. К счастью, тот почти не намок.
Он уставился на экран. Ждал сообщения от Хлои, но эсэмэска пришла от Кольшмида. Тут же открыл.
Никакой мадам Горгович-Медунян не существует — есть лишь женщина с похожим именем. Да и её я нашёл только потому, что искал в Лубе-сюр-Мер. Её зовут Адела Медян-Гович. Прилагаю любопытную статью о ней — возможно, кое-что прояснит. Привет, Кольшмид.
Хогарт поднял взгляд. Хорошо бы это сдвинуло дело с мёртвой точки и он наконец узнал, кто за всем этим стоит. Замер на секунду, потом нажал на ссылку.
В браузере медленно загружалась страница.
ПОЯСНЕНИЯ ДЛЯ ЧИТАТЕЛЯ
Лубе-сюр-Мер (фр. Loubet-sur-Mer) — приморский городок на средиземноморском побережье Франции (топоним в романе).
Пинии — средиземноморские сосны с раскидистой зонтовидной кроной, характерны для побережья Франции и Италии.
ГЛАВА 60
Хогарт уставился на французскую газетную статью — впрочем, ей было уже пятнадцать лет. Разглядывал чёрно-белый снимок привлекательной женщины лет сорока, улыбавшейся в объектив.
И это якобы Адела Медян-Гович?
Тёмный, искажённый, зловещий голос, с которым он говорил по телефону, никак не вязался с этой элегантной дамой. Хогарт пробежал глазами текст. Речь шла о взломе и двойном убийстве. Под фотографией стояло имя — Медян-Гович, — и оно действительно звучало похоже на Горгович-Медунян.
И всё же лицо казалось ему смутно знакомым, хотя встретить эту женщину он никак не мог: она вот уже пятнадцать лет как мертва. Словно загипнотизированный, он переводил взгляд с имени на снимок и обратно. Если мадам Горгович-Медунян и она и впрямь одно лицо, то костяную иглу выставили на аукцион не под настоящим именем, а под слегка изменённым. Или это сделал кто-то, присвоивший имя покойной, — если, конечно, верить статье. Какого чёрта тут творится? И чья это вилла?
Хогарт задумчиво покусывал нижнюю губу. На чьём же участке он сейчас? И как Хлоя сумела разыскать адрес, не зная настоящего имени женщины?
Это он выяснит позже. Сейчас важнее другое. Он быстро набрал ответ.
Возможно, верный след. Нужны подробности!
Сунул телефон в карман, хотел было выпрямиться. И тут увидел, как Хлоя, пригнувшись, перебегает по газону между двумя статуями к дому, — и снова укрылся за постаментом.
С боковой стороны виллы, бок о бок, тянулись два продолговатых подвальных окна. Одно было откинуто на проветривание, другое закрыто. Хлоя без колебаний направилась к ним, присела у стены и просунула руку в щель откинутого окна. Так она дотянулась изнутри до ручки закрытого — и то в следующий миг распахнулось.
Уверенно и ловко, — подумал Хогарт, — будто всю жизнь только этим и занималась. Он выждал, не сработает ли сигнализация, но всё было тихо. Тогда, пригнувшись, бросился вперёд, с пыхтением ступил на гравийную дорожку, что огибала дом, и тоже добрался до распахнутого окна. Заглянул внутрь, лёг на живот и медленно сполз в дом ногами вперёд, пока носками не нащупал комод, украшенный салфеточками, вазой с цветами и пластиковыми розами.