— Но!.. — попытался возразить Раст, однако Сабатье подняла руку.
— Я ещё не закончила, мсье! — перебила она, вскинув брови. — Но если Хогарт решил, что докопался до причастности этой Эме к убийству Рафаэля Пеллетье и всех прочих, и она потому теперь его и убрала — возможно, в сговоре с этой мутной фальшивой «Хлоей»… — Она тихо цокнула языком и посмотрела на пса, который как раз поднялся и подтрусил к ней; она провела ладонью по его морде. — …то нас обоих это уже задевает. N’est-ce pas, Гектор?
Пёс коротко гавкнул.
Сабатье сунула планшет своему сотруднику, всё ещё стоявшему рядом.
— Свяжись с уголовным розыском в Ницце, — сказала она по-французски. — Мы выезжаем в Лубе-сюр-Мер.
Раст поднялся, поправил галстук и застегнул пиджак. Судя по лицу, он был более чем доволен.
— Коллега вас проводит, — сказала Сабатье.
— Об этом забудьте! — твёрдо произнёс Раст.
Сабатье растерянно взглянула на него:
— Excusez-moi?
— Мы едем с вами, — решил Раст.
— Ah, non! — Сабатье изобразила снисходительную улыбку и отмахнулась.
Но и Раст умел улыбаться в высшей степени снисходительно.
— Неужели вы всерьёз полагаете, что мы будем сидеть тут, в Париже, и бить баклуши, пока вы по нашим же данным раскрываете дело?
— Честно говоря, именно так я и полагала.
Раст покачал головой:
— Не выйдет!
— И что вам с этого?
— Я лишь хочу убедиться, что вы будете обращаться с Хогартом как со свидетелем, а не арестуете как подозреваемого, — иначе австрийскому посольству это совсем не понравится.
— Австрийское посольство может катиться к чёрту, — сказала Сабатье и коротко рассмеялась. — Но даже если бы вы и поехали — как мне оправдаться перед начальством?
— Привлеките нас с Кольшмидом как внешних консультантов. При нынешнем-то состоянии расследования они вам всё равно позарез нужны.
С минуту Сабатье молча смотрела на него — казалось, он почти задел её гордость. Потом лицо её вдруг весело дрогнуло.
— Как угодно, мсье. На свой страх и риск можете меня сопровождать, но советую вам быть в добром здравии.
— Мы что, побежим на Лазурный берег пешком? — спросил Кольшмид.
— Ah, non! Мы полетим на одном из наших самых быстрых вертолётов.
ПОЯСНЕНИЯ ДЛЯ ЧИТАТЕЛЯ
tuteur (фр.) — опекун; здесь — официальный попечитель недееспособной Хлои Руссо. Перевод даётся тут же в реплике Раста.
Excusez-moi (фр.) — «простите?»; в контексте — переспрос с оттенком возмущения.
Ah, non! (фр.) — «ну уж нет!».
N’est-ce pas, Hector? (фр.) — «не так ли, Гектор?» (обращение к псу).
ГЛАВА 63
— Привет, Хогарт. — Эме, прихрамывая, пересекла мастерскую.
Эта женщина не имела ничего общего с той Хлоей, с которой он познакомился на вилле Руссо. Замшевые ботильоны, серые джинсы с рваными прорехами, чёрная узкая водолазка. Поверх плотно сидела кобура. Только теперь в ней был не «глок», а другое оружие — «Хеклер-Кох», как он узнал по широкому основанию рукоятки. Под штаниной Хогарт разглядел тугую давящую повязку на бедре. Косметики не осталось, накладных ресниц тоже. Чтобы окончательно стереть Хлою с лица земли, она остригла длинные волосы под мальчишеское каре. И очков больше не носила.
— Что, теперь у вас контактные линзы?
Эме остановилась перед ним, тяжело дыша, и покачала головой:
— У меня глаза как у рыси. В очках Хлои были простые стёкла.
А я, идиот, ничего не заметил!
Дело было не только в исчезнувших очках — взгляд у неё теперь стал совсем другим. То холодный и расчётливый, то снова злой и полный ненависти. Почти как у психопатки.
Почти? Нет, она и есть психопатка!
Если это её настоящее «я», то последние три дня она играла первоклассно, перевоплотившись в совершенно иную роль. Как хамелеон, привыкший маскироваться, чтобы выжить и как можно быстрее добраться до цели.
— Кстати, спасибо, Хогарт! — сказала она и упёрлась ладонями в колени, словно хотела разгрузить раненую ногу.
Он посмотрел на неё без всякого выражения:
— Больно?
Она не ответила.
— Вам бы залить рану спиртом, да побольше, — посоветовал он.
Эме сверкнула на него глазами:
— Спасибо за чудесный совет. Издеваетесь? — огрызнулась она. Милого французского акцента в голосе как не бывало. Немецкий теперь звучал почти безупречно — разве что с лёгким берлинским оттенком.