— Ты хочешь повесить на эту женщину ещё и смерть Хогарта с Татьяной?
Она поджала губы.
— На призрак, который вместе со всеми семью экспонатами коллекции Биро навсегда канул в никуда.
— А как ты их убьёшь?
— Из того самого пистолета, из которого ты застрелил полицейского в доме мадам Требич, — и на котором будут отпечатки пальцев Элизабет Доменик.
— Хитро, и всё-таки… — Давид явно сомневался. — Где ты собираешься их прикончить? Здесь, у нас? Где ни делай — в подвале, на пляже, — кто-нибудь услышит выстрел. Полиция обыщет дом. Собаки найдут брызги крови, эксперты обнаружат следы пороха. И кто знает, на что ещё наткнутся.
— Думаешь, я этого не понимаю? — оборвала она его. — Но на Лазурном Берегу, ближе к Монако, полно бухт со старыми причалами для лодок, давно заброшенными. — Эме улыбнулась. — Хогарта и его племянницу найдут в море, с пулей в голове.
Давид откашлялся. В горле у него пересохло.
— И всё равно твой план не сработает.
— Это ещё почему?
— Я нашёл у Хогарта в кармане брюк два мобильника, разблокировал и просмотрел. Он был на связи с неким Растом из «Medeen & Lloyd». Тот наверняка уже знает, что Хогарт раскопал. Может, уже связался с комиссаром Арланом или Сабатье. А по чипу прокатной машины полиция выяснит, что Хогарт приезжал сюда.
Эме улыбнулась.
— Что ж, значит, надо поторопиться и сыграть на опережение.
Давид поморщился.
— Это рискованно. Нас разоблачат.
Эме рассмеялась.
— Это как же? Что Арлан с Сабатье вообще могут доказать? Что я хотела выставить на торги материнскую костяную иглу под именем наших давних восточноевропейских предков? Какое страшное преступление!
— Что ты выдавала себя за Хлою и под этим предлогом втёрлась в дом Руссо, чтобы выведать ход следствия, — ответил Давид. — Я с самого начала был против!
— И как Арлан это докажет? Никаких фотографий этой Хлои нет, отпечатков пальцев — тоже.
Давид нерешительно посмотрел на неё.
— Если я снова перекрашу волосы в чёрный, то без очков, с короткой стрижкой и другим голосом меня в Хлое почти не узнать. — На этот раз Давид возражать не стал. Похоже, доводы у него иссякли. Эме с вызовом взглянула на него. — Ещё что-нибудь?
— Твой дурацкий план опять настолько чокнутый, что и впрямь может сработать.
— Вот и славно, — сказала она. — Раз уж ты наконец согласен, я бы хотела продолжить.
— Ладно. — Давид тяжело вздохнул. — Тогда первым делом бросим эту суку в кислоту.
ГЛАВА 66
Дверь распахнулась, и в мастерскую снова вошла Эме, следом — Давид. Хогарт заметил, что вид у того слегка несчастный, тогда как Эме крепко держала бразды в руках. Она выудила из кармана брюк нейлоновые перчатки, натянула их и достала из кобуры «Хеклер-Кох». Холостых патронов там, ясное дело, не было.
Подойдя к Элизабет, Эме обтёрла ствол и рукоять тряпкой, стирая все отпечатки. Потом наклонилась к бесчувственной женщине, взяла её уцелевшую руку и прижала пальцы к рукояти, к стволу, к магазину — который вынула — и даже к каждому патрону по отдельности.
Эта сволочь предусмотрела всё. При выстрелах гильзы выбросит, эксперты их найдут, обнаружат отпечатки Элизабет — и сделают вывод, кто стрелял.
Времени обдумать всё у Хогарта было предостаточно. Решение у всех проблем было только одно — и потому он догадывался, кому достанется по пуле в голову: Татьяне и ему. А Элизабет выставят их убийцей. Может, пистолет ещё и подбросят — в какой-нибудь мусорный бак или в ил на берегу бухты, — спрятав хорошо, но не слишком.
Эме выпрямилась.
— Готово. — Она подала Давиду знак.
Брат поволок Элизабет к бассейну за запястье, а Жером тем временем схватил Татьяну за руку и стащил с металлической лестницы.
— Нет! — завизжала Татьяна. — Не-е-ет!
Она брыкалась и выгибалась всем телом.
Её голос пробрал Хогарта до костей. Он рванулся в путах, попытался выломать стул из креплений. Но тот был привинчен к полу намертво — Хогарт только содрал в кровь запястья. А Татьяна всё кричала в панике. Пока Давид удерживал девочку, Жером подхватил Элизабет и понёс вверх по лестнице.
О боже! Слёзы текли у Хогарта по щекам. Мышцы обмякли.
— Эме, прошу вас, не надо! — взмолился он. Никогда в жизни он не чувствовал себя таким жалким. Сейчас он отдал бы что угодно, лишь бы прекратить этот кошмар. — Не надо, прошу! — взвыл он. — Мы найдём другой выход.