Если сейчас не закричишь, он запихнёт тебя вместе с Татьяной в этот фургон! Полиция уже здесь. Так открой рот! Он уже было раскрыл рот, когда Жером стиснул ему загривок огромной лапищей. И сразу же он ощутил острое лезвие ножа сквозь ткань пиджака.
— Vite! — хрипло прошептал Жером.
Сейчас нож — или потом пуля.
Выбирай.
Что тебе милее?
Беру пулю!
Пока Хогарт размышлял об этом, он шёл дальше и чувствовал, как наркотик с каждым шагом забирает его всё сильнее. Татьяна вяло плелась впереди и первой добралась до фургона. Взгляд Хогарта упал на её руки. Они тоже были стянуты за спиной пластиковыми хомутами, врезавшимися в кожу.
Стяжки, — подумал он.
И вдруг ухмыльнулся.
Но эта внезапная весёлость на сей раз была не от препарата.
Эме, ты совершила ошибку! Стяжки!
Теперь он знал, как освободиться. Только надо было торопиться — снадобье всё глубже погружало его в полузабытьё.
ПОЯСНЕНИЯ ДЛЯ ЧИТАТЕЛЯ
Fini! (фр.) — «Готово!», «Кончено!».
Allez! (фр.) — «Давай!», «Пошёл!».
Vite! (фр.) — «Быстро!».
ГЛАВА 69
Три полицейские машины остановились одна за другой перед главным въездом в усадьбу. По приказу одного из полицейских Раст пока что должен был оставаться в салоне; коротким жестом он велел сидевшему рядом Кольшмиду сделать то же самое.
Лучше следовать указаниям и держаться как можно незаметнее. По крайней мере, пока.
— Хогарт давал о себе знать? — спросил Раст, когда полицейские вышли из машин и они с Кольшмидом остались одни.
Кольшмид проверил телефон и покачал головой.
Чёрт!
Раст видел, как оперативники рассыпаются во все стороны, говорят кто по телефону, кто по рации. На первой машине вспыхнула мигалка — Раст на миг ослеп и зажмурился. Сабатье тут же оборвала это недвусмысленным жестом, проведя пальцами поперёк горла. Мигалка погасла.
— Очень незаметно, — шепнул Кольшмид.
Раст только поморщился. Но из этой маленькой сцены ему окончательно стало ясно, кто здесь распоряжается.
Тем временем несколько полицейских собрались у пустой машины возле въезда. Изящный «Пежо», похожий на спорткар. Раст наполовину опустил стекло. До него донеслось французское бормотание, из которого он не понял ни слова, прерываемое потрескиванием раций.
Кряхтя, он подался вперёд и кончиками пальцев нащупал между водительским и пассажирским сиденьями переключатели плафона. Погасил подсветку салона.
— Выходим, — шепнул он.
Совсем медленно и тихо они открыли двери и выбрались наружу.
Кольшмид незаметно держался позади, а Раст в слабом свете круглых садовых фонариков на солнечных батареях, расставленных вдоль дорожки по траве, прокрался вверх по подъездной аллее. Дождался, пока полицейские отойдут от «Пежо», и приблизился к машине. Подсветил фонариком телефона салон. Луч отразился от оранжевого брелока на зеркале заднего вида. Раст узнал логотип «Сикст».
Значит, прокатная.
Он прижался лицом к стеклу со стороны водителя. Ключ и тот ещё торчал в замке. Похоже, водитель собирался остановиться лишь на минуту. На ключе болтался пластиковый брелок с номером. Под ним значилось: Sixt — Nice.
И тут Раста ослепил резкий луч фонаря. Он круто обернулся.
К нему, не отрываясь от телефона, шла Сабатье.
— Merci beaucoup, au revoir, — только и расслышал он, после чего она убрала телефон. — Разве вам не велели оставаться в машине?
Раст пропустил вопрос мимо ушей.
— Прокатная машина из Ниццы, — констатировал он.
Сабатье кивнула.
— Хогарт взял в Ницце машину напрокат. — Она опустила фонарь и взглянула на номер. — Вот эту.
Значит, Кольшмид рассудил верно, когда по последней эсэмэске Хогарта вывел их в Лубе-сюр-Мер.
— Вернитесь в машину! — приказала Сабатье.
— Зачем? Я мог бы…
— Молчите! Я за вас отвечаю, и, когда мы сейчас войдём в дом, мне не нужно, чтобы с вами что-нибудь случилось.
— Стало быть, вы допускаете, что что-нибудь случится, — холодно заметил Раст. — То есть и вы теперь убеждены, что мы напали на верный след.
Она сжала губы.
— Сядьте в машину! — повторила она.
— Предлагаю вам сделку, — сказал Раст. — Я слежу за тем, чтобы со мной ничего не случилось, а вы — за тем, чтобы ничего не случилось с Хогартом. Идёт?