Хогарт пытался вспомнить, восстановить ход мыслей. Жером затолкал их с Татьяной в раздельные отсеки фургона. Потом появились Эме и Давид. Давид сел за руль рефрижератора, а Эме напомнила ему трогаться без фар. Сама она, судя по звуку мотора, ехала следом на спорткаре. Участок они покинули с задней стороны. Дальше — провал.
Так где же твой чёртов план?
Жером втолкнул их обоих в машину. Нет, не так! Только его. Перед ним Татьяна, под действием той же дряни такая же безвольная и одурманенная, как он, доковыляла до автомобиля сама. Руки у неё, как и у него, были стянуты за спиной.
И вдруг он вспомнил.
Стяжки! Господи! Вот оно!
Хогарт выпрямился. Он снова вспомнил свою идею. Так, спокойно. Глубоко вдохнул, сосредоточился. Идея сработает, но нужно время. Драгоценное время, которого, может статься, у него уже не было.
Тогда поторопись!
— Не двигаться! — приказал Жером по-французски и замер в ожидании.
— Oui, — пробормотал Хогарт, по-прежнему изображая полное беспамятство.
Одновременно он отталкивался ногами назад, пока не привалился спиной к свае. Он сидел на одном из дальних углов настила, слева и справа море хлестало о причал. Их занесло так далеко, что в нынешнем оцепенении он жалко захлебнётся, стоит лишь перекатиться и свалиться в воду.
С верхушки утёсов спускался прыгающий вверх-вниз огонёк. Должно быть, Эме и Давид как раз волокут вниз Татьяну. Времени оставалось всего ничего. Хогарт поднял плечо, наклонил голову и потянулся подбородком к тому месту на пиджаке, где изнутри был нагрудный карман. Нащупал что-то твёрдое — дубликат костяной иглы.
Забрав у него футляр с настоящей иглой, Эме обыскивать его дальше не стала. Да и зачем? Дубликат свободно лежал в кармане — острием вниз. Хогарт нащупал верхний конец, поднял плечо выше и одновременно надавил подбородком.
В этот миг появились Давид и Эме. Тяжело топая, они загромыхали по настилу. Как он и предполагал, между собой они тащили Татьяну. Проволокли её по доскам и небрежно бросили в двух метрах от Хогарта. Он услышал тихий стон. Хотя Татьяне досталась лишь половина дозы, она всё ещё была в полузабытьи. Но, кажется, понемногу приходила в себя. Хогарт давил подбородком на конец иглы и вдобавок горбился, чтобы подобраться ближе.
— Что с тобой? — спросил Давид. — Болит?
— Да, мразь ты… — выдавил Хогарт.
Он застыл в этой позе и согнулся ещё сильнее. И тут сопротивление поддалось. Острие пробило шов кармана и пробралось наружу.
Хогарт давил дальше. К счастью, игла не соскользнула в подкладку пиджака — там от неё не было бы никакого толку, — а выскользнула из кармана вниз. И застряла остриём, возле его бедра.
Хогарт коротко поднял взгляд. Ни Жером, ни Эме, ни Давид ничего не заметили. Он повернулся, поёрзав, и слегка приподнял бедро, так что игла завалилась назад. На мгновение у него остановилось сердце: вот сейчас штуковина провалится в щель между досками и упадёт в воду, — но повезло, она осталась лежать.
Ну же!
Стянутыми за спиной руками он пошарил вокруг и кончиками пальцев ухватил иглу. Быстро забрал.
— Что вы там делаете? — спросила Эме.
— Мне больно, — выдавил Хогарт и только теперь заметил, как сильно скрючился.
— Доза, видимо, была слишком велика. — Эме снисходительно улыбнулась. — Или вы только притворяетесь, мсье Хогарт? — Ответа она дожидаться не стала. — Смотрите, что я нашла там, наверху. — Она завела руку за спину — и вдруг в её руке оказался его ботинок. — Очень умно. — Потом размахнулась и зашвырнула ботинок по высокой дуге в море. — Через несколько дней его где-нибудь прибьёт к берегу.
Чёрт! Хогарт стиснул зубы, чтобы не выдать разочарования. Теперь он мог рассчитывать только на себя.
— По-моему, ты и так с ним слишком много болтаешь. — Давид сунул руку за пояс брюк и вытащил оружие. В тусклом отсвете Хогарт разглядел на нём латексные перчатки.
Давид шагнул к нему два раза и навёл ствол «Хеклер-Кох», на котором остались отпечатки пальцев Элизабет, прямо в лицо Хогарту. Палец Давида лежал на спусковом крючке.
— Сколько от его челюсти должно остаться?
ГЛАВА 71
Всего через три минуты после того, как полицейские ворвались на виллу, им стало ясно: Хогарта в доме нет. Как и Эме Медян-Гович с её братом Давидом. Сотрудники разделились и перевернули всю виллу вверх дном, действуя жёстко и бесцеремонно.