— Обольём?
— Я сделаю это только вместе с тобой. — Она посмотрела на него с нажимом. — Не вынуждай меня искать кого-то ещё.
Дэвид задумался. Эме без обиняков говорила о краже и убийстве. Что за женщина. Ей досталась беспринципность отца и жёсткость ума матери.
— Ладно, я с тобой, но опыта в таких делах у нас обоих маловато… — рассуждал он вслух.
До сих пор он всегда боготворил сестру и нутром чуял, что сделает для неё что угодно — о чём бы она ни попросила. И теперь, и в будущем.
— Отомстим за её смерть, — сказал он наконец, — но только если с нами будет и Жером.
— Так и знала, что ты это скажешь. — Она улыбнулась. — Я уже с ним говорила. Разумеется, он в деле.
Ответ Эме Дэвида даже не удивил. Он всегда знал: жестокость для её души — то же, что гимнастика для его тела. Эта изощрённая злоба, с одной стороны, его отпугивала, а с другой — будоражила.
— И ты наверняка уже знаешь, где мы выставим мамин экспонат на аукцион, верно?
Эме кивнула.
— В Опере Гарнье. Там у нас есть союзник.
ЧАСТЬ 7
ГЛАВА 79
Монако. Суббота, 19 сентября
В пять часов пополудни Хогарт наконец вышел из комиссариата Ла-Кондамин — того квартала Монако, где располагался порт.
Он остановился возле скамейки под пальмой, расправил спину и покрутил левым плечом. Ночь в отеле выдалась короткой. Хогарт не смог насладиться ни просторной ванной, ни мягкой постелью роскошного одноместного люкса: всё это время думал об Элизабет, и слёзы наворачивались снова и снова. Отель был одним из лучших в Монако — и оттого он чувствовал себя там ещё более потерянным.
Расходы взяла на себя «Medeen & Lloyd» — Кольшмид, не моргнув глазом, подписал все счета. Впрочем, Хогарт всё равно полностью от него зависел: ни телефона, ни кредитной карты, ни хоть каких-нибудь документов у него не осталось. Вдобавок полиция выставила у двери дежурного — он по-прежнему считался подозреваемым.
На следующий день, едва рассвело, в комиссариате начались бесконечные допросы. По дороге туда Хогарту под присмотром позволили коротко переговорить с братом по телефону, и он в двух словах объяснил, что стряслось за последние дни и что с Татьяной всё в порядке. Ну… если не считать ожога на руке и тяжёлой травмы. В отличие от Хогарта, она провела ночь под наблюдением в больнице принцессы Грейс, а весь следующий день с ней работала немецкоязычная бригада кризисной психологической помощи. Сам он от такой помощи отказался.
Хельмут Раст тоже провёл ночь в больнице — сначала в операционной, потом в палате пробуждения, а позже под наблюдением в реанимации. Состояние его, к счастью, было стабильным; теперь его перевели в отдельную палату, и он шёл на поправку.
Сейчас Хогарт стоял перед комиссариатом и вдыхал солёный послеполуденный воздух, тёплыми порывами тянувший с моря. В одной руке держал картонный стаканчик с горячим кофе, в другой задумчиво вертел пачку сигарет.
— Не делайте этого!
Хогарт обернулся. К нему подходил Кольшмид — в свежем костюме, с иголочки. Он опустил рядом громадный чемодан на колёсиках и стал ждать такси. Их парижский отель час назад прислал экспресс-доставкой его багаж и багаж Раста.
— Чего? — спросил Хогарт. — Не пить кофе?
Кольшмид кивнул на сигаретную пачку.
— Не делайте этого — если, конечно, не хотите всё-таки угодить под арест.
Что правда, то правда! Ни единой пепельницы во всей округе. Хогарт ведь и сам едва не загремел из-за всей этой истории за решётку, но Сабатье несколько раз упомянула, что он помог раскрыть дело. Ещё одно слово из её уст — и прокурору пришлось бы заподозрить, что между ними что-то есть.
Хогарт сунул пачку в карман брюк и отхлебнул из стаканчика. Мимо как раз прошагали двое патрульных в форме. Загорелые, в хорошем настроении. Оно и неудивительно: как он сегодня мимоходом узнал, в Монако один из самых низких уровней преступности в мире. Платой за это было хитро устроенное маленькое государство-надзиратель с целым ворохом полицейских служб и уймой камер наблюдения. Был ли тут хоть малейший шанс у такой, как Эме?
Из этих размышлений Хогарта вырвало появление Лив Сабатье: говоря по телефону, она вышла из здания и встала рядом.
— Merde, как поздно уже. — Она вытянула шею так, что хрустнули позвонки, и посмотрела на море. — Думаю, на сегодня мы закончили.
На сегодня? Хогарт глубоко вздохнул. На марафонском совещании, которое — если не считать короткого перерыва — тянулось до сих пор, он вместе с прокурором, французской полицией, угрозыском и людьми из отдела Сабатье разгребал бесконечную бюрократию. Княжество предоставило Группе оперативного вмешательства все ресурсы, в том числе переводчика для Хогарта — чтобы дело шло быстрее. Правда, переводчик с каждой минутой всё бледнел, пока наконец, с мокрыми от пота, дрожащими руками, не прошептал Хогарту, что в жизни не слышал ничего более страшного.