— Поэтому Сезара пытали жёстче остальных, — рассуждал Хогарт вслух. — Хотя он всего лишь заказал ограбление. Для Эме это, должно быть, оказалось малоприятным открытием.
— Мы уже выяснили, что само ограбление совершил доверенный человек и правая рука Сезара, — пояснила Сабатье. — Некий Морель. Его труп мы нашли в доме.
— Я его видел. — Хогарт вспомнил мужчину с проломленным черепом, о которого едва не споткнулся перед крытым бассейном Сезара.
Он допил кофе, смял стаканчик и бросил в урну. Эме явно была безумна. В поисках правды она спокойно мирилась с гибелью стольких людей. И это при том, что виновным в смерти её родителей в итоге мог оказаться лишь один-единственный человек.
— Сколько невинных полегло, — задумчиво произнёс он.
— Не с точки зрения Эме, — заметила Сабатье. — В её сейфе мы нашли документы, которые подтверждают: Костяную битву отняли у их семьи без малого двести лет назад, причём незаконно.
Они могли бы ещё часами рассуждать о вине и возмездии, но толку в этом не было. Факт оставался фактом: Эме исчезла с горизонта и будет большой удачей если она однажды попадётся при полицейской проверке.
Когда подъехало такси, Кольшмид откашлялся.
— Au revoir. — Он пожал руку Сабатье. Потом повернулся к Хогарту.
— Теперь в Вену?
Кольшмид кивнул.
— Такси отвезёт меня в аэропорт Ниццы. — На лбу у него выступил пот. — Прямой рейс. Час сорок. А после я больше ни ногой ни в один самолёт — про вертолёт уж и говорить нечего.
Хогарт пожал ему руку.
— Пообещайте мне, что никогда больше не будете работать на «Medeen & Lloyd», — сказал Кольшмид, стискивая его ладонь. — Мои нервы такого не выдержат.
— Это я вам охотно обещаю. — Хогарт кивнул. — Как только Раст поправится, он, по всей видимости, оставит свой пост и уйдёт в наблюдательный совет — и тогда меня с «Medeen & Lloyd» уже ничто не связывает.
— И всё же для меня было честью закрыть последнее дело вместе с вами. Жаль только, что для госпожи Доменик всё так закончилось.
Хогарт закинул чемодан Кольшмида в багажник. Без лишних слов тот сел в машину, и такси тронулось. Хогарт глядел вслед, пока автомобиль не скрылся за поворотом среди пальм.
Сабатье полезла в карман брюк и протянула ему телефон.
— Нашли в доме Эме. Сим-карты из вашего аппарата и из телефона Кольшмида были вынуты. Мы клонировали оба и оставляем за собой право изучить данные в ходе следствия.
— Полагаю, моего согласия вам для этого не требуется.
Она улыбнулась и протянула загранпаспорт и удостоверение личности.
— Прибыли сегодня экспресс-курьером из Парижа. Вы свободный человек, Хогарт. Только больше не влипайте в неприятности, договорились?
— Обещаю… и спасибо. — Он убрал всё в карман.
— Что теперь будете делать? — спросила она.
— Навещу Татьяну и Хельмута Раста в больнице.
— Передайте им от меня привет. С удовольствием пошла бы с вами, но меня ждёт ещё гора работы.
— Понимаю.
И Хогарт действительно понимал. И, в общем-то, был этому рад. С одной стороны, хотелось сейчас побыть одному, чтобы немного прийти в себя; с другой — нужно было время, чтобы заново, с самого начала, обдумать все детали этого дела.
Потому что чутьё подсказывало ему: они все вместе что-то упустили.
ГЛАВА 80
Больница принцессы Грейс представляла собой огромный современный комплекс, что вытянулся на возвышенности. С озеленённых платформ, прорезавших гигантский стеклянный фасад, на несколько метров вниз, к нижним этажам, свисали вьющиеся растения. Позади стояло небольшое старое здание, частично врезанное в скалу, — оно буквально лежало в тени громады стационара.
Палата Хельмута Раста в новом корпусе была стерильно-белой и стильно-холодной, с непрямой светодиодной подсветкой. Лишь современная картина да букет в вазе вносили немного красок.
Хогарт сидел на стуле у кровати и смотрел в окно. Большая стеклянная стена с жалюзи доходила почти до пола. С шестого этажа открывался роскошный вид на город, изогнутую гавань и солнце, как раз тонувшее в море. Тёмно-оранжевый отсвет лежал на крышах. В целом было тихо: в палате монотонно попискивал аппарат, снаружи по коридору время от времени кто-то провозил каталку, а с дальнего конца долетал звонок лифта. Кроме этого, слышалось только ровное дыхание Раста — оно действовало на Хогарта успокаивающе.