Чёрт!
Он уставился на табло лифта. Кабина, в которой поднялась мнимая Эме, остановилась на восьмом этаже. Эме шла вовсе не к Расту — а к Татьяне! Ну конечно! Брата Эме он прикончил на платформе. И версия не казалась такой уж дикой: похоже, Эме задумала отомстить ему, расправившись с Татьяной.
— Вызовите полицию! — крикнул он по-французски. Только он собрался снова метнуться на лестницу, как зазвонил телефон. Наконец-то!
Сабатье.
— Хогарт, вы звонили?
— Я знаю, кто был связным Эме в опере, — выпалил он, всё ещё не отдышавшись. — Жирар!
— Что-что?
— Но сейчас это неважно. Эме в больнице! Пришлите сюда несколько патрульных машин… — Он уже снова летел вверх по ступеням. — …восьмой этаж, корпус D, к палате Татьяны. Номер девять. — Он сбросил вызов.
Отдуваясь, Хогарт добрался до восьмого, рванул дверь и выбежал в коридор. Кабина лифта всё ещё стояла здесь. Двери закрыты. Ни души. Он бросился к палате Татьяны, миновал освещённую справочную. За стеклом теперь никого.
Чёрт!
Он добежал до палаты, рванул дверь — и ворвался внутрь.
Татьяна подскочила на кровати и уставилась на него расширенными от ужаса глазами.
— Ты одна? Цела? — крикнул он.
— Да, если не считать инфаркта, который ты мне только что устроил.
Он осмотрелся. Кроме Татьяны, и впрямь никого. Шторы задёрнуты, телевизор всё ещё работает. Татьяна переключила на другой канал.
Чёрт, ты ошибся!
На всякий случай он распахнул и дверь в ванную. Там стоял человек и затравленно смотрел прямо на него. Он сам! Из зеркала над раковиной. Ванная была пуста.
— Что случилось? — крикнула Татьяна.
— Ничего, всё нормально, — пробормотал он. — Сюда кто-нибудь заходил?
— Нет, но что…
Он провёл тыльной стороной ладони по губам.
— У меня сейчас нет времени на долгие объяснения, так что слушай внимательно… — Он хватал ртом воздух. — …сейчас приедет полиция. Постучат — откроешь. А до тех пор подопри ручку стулом и никому не открывай.
— Но…
— Поняла? — рявкнул он.
— Да, — испуганно ответила она. — А ты?
— Мне надо бежать. Звони на мобильный. — Он нажал кнопку вызова медсестры над кроватью и вышел. Дождавшись, когда Татьяна подопрёт ручку стулом, кинулся обратно к справочной. Оттуда уже спешила навстречу медсестра.
— Excusez-moi, я вам звонил, сестра, — пролепетал он по-французски. — Это срочно. Вы не видели молодую женщину в шляпе, с чёрным каре?
Жестами он изобразил причёску Эме.
— Non, pourquoi?
Он сжал губы. Чёрт, но она же должна была здесь выйти! — Что ещё есть на этом этаже?
— Только психологическое отделение наблюдения.
— И всё?
Она кивнула в другой конец коридора.
— Там переход в корпус E.
— Корпус E? — переспросил он.
— Старое здание.
Он растерянно нахмурился, — Какое?
— То, что осталось от прежней больницы шестидесятых годов.
Хогарт вспомнил. Он видел его, когда ехал сюда на такси из комиссариата. Старый корпус из серого кирпича стоял позади больницы и был частично врезан в скалу — только он и не подозревал, что это здание соединено с современным комплексом.
— И что там?
— Реанимация для пострадавших от ожогов.
Пострадавшие от ожогов! Он задумался. Ну конечно!
— Merci! — крикнул он и сорвался с места. Эме шла не к Расту и не к Татьяне, а в специализированную клинику пластической хирургии, реконструкции и пересадки кожи.
Виктор Сезар лежит в этой больнице!
ГЛАВА 83
Хогарт добрался до перехода — стеклянного туннеля, висевшего на головокружительной высоте между новым корпусом и старым.
Сквозь подсвеченный пол он разглядел, что старая клиника всего в четыре этажа: она стояла выше по крутому склону. Её фасад напоминал ему классические здания былых монархий — эркеры, лепнина, высокие окна со скруглёнными арками. Дом был обнесён кованой оградой с пиками. Должно быть, Эме сунулась внизу, у главного входа, но не прошла — и выбрала путь через переход.
В конце туннеля Хогарт ступил в старую клинику и словно очутился в другом мире. Высокие потолки, полы то в плитке, то в скрипучем паркете. Пахло деревом, известью и лекарствами — эти запахи, похоже, въелись в кладку за десятилетия. Лишь плоские экраны на стенах, где показывали часы посещений и рекламировали процедуры, выдавали двадцать первый век.