Хогарт добрался до справочной. За стойкой парень с маркером малевал что-то в распечатке и явно скучал. Тяжело дыша, Хогарт оперся о стойку и подождал, пока тот оторвётся от своих листков.
— В какой палате лежит Виктор Сезар?
Парень растерянно поднял глаза, потом потянулся за бланком и выложил его на стойку.
— Вы родственник? Если да — удостоверение, имя и адрес, — пробормотал он. — Хотя сейчас уже… — Он покосился на настенные часы.
— Неважно! — оборвал его Хогарт. — Где отделение для пострадавших от ожогов?
Парень покачал головой и снова кивнул на часы.
— Excusez-moi, mais…
— Забудь! — рыкнул Хогарт и метнулся к доске на стене, где отделения были расписаны цветными маршрутами. Разумеется, только по-французски. Но он вспомнил, как медсестра в корпусе D называла ожоговое отделение, — и действительно его нашёл. Тот же этаж. Сориентировался по красной точке — vous êtes ici — и побежал направо по коридору.
Сзади парень бросился следом, несколько раз возмущённо крикнув: Attendez! Вот теперь, значит, проявил рвение. Поздно, малыш! Задыхаясь, Хогарт добежал до бокового прохода, у которого стоял вооружённый полицейский — с рацией у воротника. С облегчением остановился, упёрся ладонями в колени. Пот уже стекал по спине за пояс брюк.
— Je m’appelle… Peter Hogart… je suis… détective privé, — выговорил он и медленно, осторожно вытянул из кармана удостоверение. Полицейский глянул на документ, и тут же рядом возник парень от стойки. Они заговорили по-французски; один раз прозвучало имя Виктора Сезара. При этом полицейский покосился в проход, который сторожил.
Видимо, его поставили охранять Сезара — или следить, чтобы тот не улизнул. Как-никак Сезар был не только жертвой, но одновременно свидетелем и подозреваемым, и ему, скорее всего, светило обвинение во взломе.
— Вы тут один? — на корявом французском перебил их Хогарт.
— Напарник патрулирует с другой стороны, — ответил полицейский. — Pourquoi?
— Здесь кто-нибудь проходил?
— Только врач. В чём дело?
— Короткие чёрные волосы, вот такого роста? — Хогарт вскинул руку на высоту головы.
— Oui.
— Это не врач, — возразил Хогарт.
— Врач! — упёрся полицейский. — Напарник вызвал меня по рации и предупредил, что придёт врач — осмотреть Сезара.
— Но… — Хогарт растерялся. — Вызовите напарника ещё раз.
Полицейский смерил его пренебрежительным взглядом — будто и в мыслях не держал выполнять приказы какого-то штатского.
— Да делайте уже!
Нехотя полицейский взялся за рацию и заговорил в неё. Они ждали, но в ответ — только треск помех.
— В какой палате Сезар? — спросил Хогарт.
— Пятнадцатая Е, но к нему нельзя! Сначала я должен проверить ваше удостоверение. — Он снова потянулся к рации.
Хогарт на миг подыскивал слова.
— Ваш напарник почти наверняка мёртв. Вызывайте подкрепление! Здесь Эме Медян-Гович. Она в розыске! — крикнул он и сорвался с места.
— Туда нельзя! — заорал тот.
— Звоните Лив Сабатье из Section d’intervention! — бросил на бегу Хогарт, углубляясь в проход.
— Merde!
Краем глаза он заметил, что полицейский кинулся следом — вместо того чтобы звонить. Вот ведь! Почему его никто не слушает? Эме наверняка скрутила второго полицейского и заставила передать по рации эту сказку про врача, а потом вывела его из строя.
Хогарт бежал дальше, свернул в боковой коридор, промчался мимо палат. У пятнадцатой успел затормозить, рванул дверь и ввалился внутрь.
Темно. Лишь мигающие табло приборов отражались в большом, почти до пола, окне. На койке лежал кто-то, весь в бинтах. Должно быть, Сезар.
И тут сзади в голову с размаху влетело что-то твёрдое. Глухой металлический звон, и Хогарт рухнул во весь рост, проехал по полу. Только не снова! Удар был такой, будто голову сорвало с плеч.
Оглушённый, он перекатился на спину. За дверью стояла Эме. Белый врачебный халат, на шее — стетоскоп. В руке — тяжёлый огнетушитель. Другой рукой она захлопнула дверь, подтащила металлический стул и подсунула спинку под ручку. Потом так саданула по нему ногой, что ножки погнулись и глубоко вгрызлись в крошащийся линолеум.
— Я ведь знала, что ты меня заметил, — прошипела она, хромая, шагнула ближе и снова с размаху замахнулась огнетушителем. Хогарт едва успел вскинуть руки. Удар пришёлся по предплечьям — будто переломились локтевая и лучевая кости. А потом она просто уронила огнетушитель ему на лицо. Он, не растерявшись, подставил ладонь, но смягчил удар лишь отчасти.