В голове гудело. Во рту — кровь, что-то стекало по щекам к ушам. Нос наверняка сломан. Откуда-то издалека глухо доносилось, как снаружи дёргают дверь.
Не отключайся!
— Тебе отсюда не выйти, — прохрипел он в нос и, превозмогая боль, перекатился набок.
— А мне это нужно? — спросила она.
Эме склонилась над забинтованным человеком на койке и одно за другим выключала приборы. Писки смолкали — и в палате стало совсем тихо, если не считать крика из коридора и стука в дверь.
Хогарт ощупал нос — свёрнут набок. Отталкиваясь ногами, отполз вбок, к стене. Попробовал подняться — руки тряслись. Всё тело ныло и вибрировало, будто он стоял внутри огромного колокола.
В свете последнего горящего монитора темнел силуэт Эме, склонившейся над Сезаром. Она с силой хлестнула того ладонью по щеке — пока тот тихо не застонал. В следующий миг открыла футляр и достала длинный тонкий предмет, остриё которого отливало мертвенной белизной.
— Вот её ты хотел получить пятнадцать лет назад! — прошипела она по-французски.
Настоящая костяная игла.
Снаружи кто-то с силой бросился на дверь, а Хогарт тем временем выпрямился, опираясь о стену. До двери — три метра. Но вряд ли он сумел бы выдернуть заклиненный стул. В его состоянии Эме без труда оттащила бы его обратно. По другую сторону двери стояла койка Сезара. Стопоры на колёсах не опущены. Рядом — Эме. В метре за её спиной на ветру вздувалась сдвинутая штора у приоткрытого окна.
Сезар попытался повернуть голову.
— Кто… — прохрипел он.
— Это я, Эме, — шепнула она, склонилась над его лицом и поднесла остриё иглы к его глазу.
А Хогарт на дрожащих ногах крался вдоль стены.
К двери или к Эме?
Она приставила остриё под глаз Сезара и легла основанием ладони на другой конец иглы.
В этот миг Хогарт бросился к койке, налёг всем телом сбоку и толкнул перед собой. Эме вскрикнула — её повело спиной к окну. Вскинула руки. Трубки и провода натянулись, но Хогарт давил дальше. Затылком и плечами она ударилась о стекло.
Стекло лопнуло, осколки полетели наружу. Разом ворвался прохладный ночной воздух. Штору взметнуло вверх.
— Ублюдок! — завизжала Эме, замолотила руками, будто всё ещё хотела в последний миг вонзить иглу в тело Сезара. Её опрокинуло. Перевесившись, она повисла спиной из окна. От полного падения спасало одно: ноги до колен заклинило между койкой и стеной. Снаружи она отчаянно тянулась к раме, но лишь снова и снова резалась об осколки.
Хогарту хватило бы двух шагов назад — отпустить койку, и та под собственным напором откатилась бы, а Эме рухнула вниз.
Вот только это было бы хладнокровное убийство.
Пока проклятия Эме гулко неслись в ночь, дверь за его спиной заскрипела в петлях так, что вот-вот вылетит из рамы. И за миг до того, как её распахнули, в его онемевший мозг пришла одна-единственная мысль.
Улыбка Элизабет.
Он увидел её. Счастливую, сияющую. А потом — тот миг, когда её тело скользнуло в кислотную ванну и исчезло. На глаза навернулись слёзы.
— Au revoir, chère collègue, — прошептал он и сделал два шага назад.
Дверь распахнули — и одновременно койка откатилась. В отражении уцелевшего стекла Хогарт увидел, как внутрь врывается полицейский с оружием наготове, и инстинктивно вскинул руки. Ноги Эме взметнулись, скользнули сквозь раму — и её тело исчезло в темноте.
С поднятыми руками Хогарт медленно подошёл к окну и глянул вниз.
Эме рухнула с высоты четвертого этажа. Лежала неподвижно у кованой ограды, с вывернутым тазом. В свете уличного фонаря мерцал узкий белый предмет, который она по-прежнему крепко сжимала в руке.
ПОЯСНЕНИЯ ДЛЯ ЧИТАТЕЛЯ
Excusez-moi, mais… (фр.) — «Извините, но…»
vous êtes ici (фр.) — «вы находитесь здесь»; надпись-указатель на схеме здания.
Attendez! (фр.) — «Стойте! / Подождите!»
Je m’appelle… Peter Hogart… je suis… détective privé (фр.) — «Меня зовут… Петер Хогарт… я… частный детектив».
Pourquoi? (фр.) — «Почему? / Зачем?»
Oui (фр.) — «Да».
Merde! (фр.) — грубое «Чёрт!».
Section d’intervention (фр.) — «группа вмешательства»; штурмовое (тактическое) подразделение французской полиции.
Au revoir, chère collègue (фр.) — «Прощай, дорогая коллега».