ЭПИЛОГ
Вена. Две недели спустя
День выдался по-настоящему отвратительный, октябрьский. Молочно-мутный туман полз по холмам и надгробиям Венского центрального кладбища, мелкая морось заставила кое-кого из пришедших раскрыть зонты.
Хогарт лишь поднял воротник и засунул руки в карманы пальто. Он стоял рядом с Татьяной, братом и невесткой. Был здесь и Хельмут Раст — осунувшийся, тяжело опирающийся на трость; рядом — его руководитель выездной службы Кольшмид и несколько десятков друзей и сослуживцев Элизабет.
Во время прощания Хогарт молча сносил укоризненные взгляды кое-кого из её друзей — и когда проходил мимо могилы, и когда клал розу. Пресса подробно писала о смерти Элизабет, было и официальное заявление от «Medeen & Lloyd», многое прояснявшее, но осуждающие взгляды всё равно его задевали.
Смотри-ка, вон он стоит.
Это ведь он, да?
На миг ему подумалось, что всё это, может, лишь мерещится — что снова подаёт голос нечистая совесть; но Татьяна, очевидно, чувствовала то же самое. Она незаметно толкнула его в бок и шепнула:
— Не обращай внимания на этих идиотов.
И откинула с лица дреды. На тыльной стороне ладони ещё виднелись шрамы. Она взяла его за руку и крепко сжала.
— Спасибо, — пробормотал он. Что творилось в головах этих людей, он не знал — да ему, в сущности, было всё равно. Оправдываться он ни за что не собирался. И молча прошёл мимо остальных скорбящих.
Родных у Элизабет не осталось, и Раст распорядился, чтобы «Medeen & Lloyd» взяла на себя все расходы на могилу и поминки. Ни вырытой ямы, ни гроба не было, зато был надгробный камень, на котором выгравировали имя Элизабет, даты рождения и смерти, а ещё изречение, выбранное Хогартом и Растом.
По-настоящему мертвы лишь те, кого никто больше не помнит. Мы тебя не забудем.
Под надписью — вделанное в камень фото: Элизабет и её чарующая улыбка.
Ты так и не дочитала «Опасную возлюбленную» Мураками и не знаешь, чем всё кончилось, — подумал он. Я дочитаю её за тебя и буду загибать страницы — за тебя.
Седой священник, когда-то крестивший Элизабет, отслужил мессу, произнёс последние слова, и небольшая траурная процессия рассеялась. За рядом могил стояли репортёры и снимали. По крайней мере, у них хватило приличия не подходить ближе и не лезть к людям с вопросами. Дважды Хогарт расслышал в гомоне своё имя, но и это пропустил мимо ушей. Наверняка завтра в утреннем выпуске он увидит собственное фото: в тёмном пальто, с медленно спадающим синяком под глазом и пластырем на сломанном носу. По сравнению с Элизабет он отделался легко. Но никто из них и понятия не имел, каково это — беспомощно смотреть, как у тебя на глазах так зверски убивают любимого человека.
Хогарт приобнял Татьяну за плечо, прижал к себе и повёл к большому корявому дереву, где стояли Раст, Кольшмид и сослуживцы Элизабет. Пахло осенью, под ногами лежала раскисшая листва.
Курт и Сабина стали прощаться, и Сабина посмотрела на дочь.
— Поедешь с нами?
Татьяна качнула головой.
— Я ещё немного побуду.
Сабина метнула в Хогарта злой взгляд, потом повернулась к дочери.
— Если что — сразу звони, мы за тобой приедем. Поняла?
— Да, мам.
Тут и Курт вставил своё слово:
— В прошлый раз, когда мы оставили тебя с ним одну, всё кончилось не очень…
— Папа! Ну хватит!
— Я потом отвезу её домой, — примирительно сказал Хогарт. Он знал, почему она хочет остаться. Пока священник служил мессу, Хогарт краем глаза заметил, как в последний ряд пристроилась женщина в тёмном, с рыжими волосами. И Татьяна наверняка её тоже приметила.
Во время прощания он потерял женщину из виду, но теперь, когда Курт и Сабина ушли, она направилась к их небольшой компании. Лив Сабатье. Зелёные глаза её сияли.
— Bonjour. — Она нерешительно подошла ближе и каждому пожала руку. Вне своего участка она уже не выглядела такой жёсткой и неприступной.
— Спасибо, что нашли возможность принять моё приглашение, — мягко произнёс Раст. — Я очень ценю этот жест.
— Bien sûr! — Она улыбнулась сперва Расту, затем Хогарту и Татьяне. — Начальство даже официально откомандировало меня в Вену как представительницу Франции.
— Надолго вы здесь? — поинтересовался Хогарт.
— Обратный рейс завтра вечером.
Раст кивнул.
— Идёмте, пройдёмся. Я заказал нам столик в ресторане.
Заморосило сильнее. Татьяна раскрыла зонт, Сабатье встала под него. Хогарт пристроился рядом. Вместе они двинулись за Растом, Кольшмидом и остальными к выходу.