— А не знаете случайно, для кого набавляли цену господа Фликеншильдт и Мусташ?
— Про Фликеншильдта не знаю — он был настоящий джентльмен, всегда держался скрытно и о клиентуре своей молчал как могила, а теперь и сам… — Она не договорила. — Но Мусташ мне вчера вечером проболтался.
Мусташ — «усы» — странное имя. Может, что-то вроде прозвища в этом ремесле?
— И? — Хогарт придвинулся ближе.
— Вот этого я при всём желании вам сказать никак не могу.
— Но Мусташ в искусственной коме! — настаивал Хогарт. — Его клиенту так и так придётся искать нового торговца.
Она вздохнула снова.
— Ну хорошо, этот Мусташ всё равно мутный тип с сомнительной клиентурой. — Она отодвинула влажное полотенце и взглянула на Хогарта. — Он то и дело выторговывал вещицы для Виктора Сезара — фигуры столь же тёмной, замешанной в каких-то странных делах в Гавре. Я и правда рада, что с такими людьми дела не имею. — На миг глаза её закрылись.
— Большое спасибо. — Хогарт поднялся. — Вам ещё что-нибудь принести?
Она покачала головой.
— Сын вот-вот придёт… к семи.
— Ещё раз спасибо, au revoir, — попрощался он и уже собрался уходить, как она снова глубоко вздохнула.
— Славная у вас спутница… — Тут глаза её всё-таки закрылись. — Берегите её.
Видно, в больнице ей дали сильное успокоительное.
— Да, буду беречь. Это, кстати, дочь Франсуа Руссо.
— Хлоя? — пробормотала она. — Она же…
— Что? — спросил он.
В следующий миг она уже крепко спала.
ГЛАВА 21
Хогарт прикрыл дверь лавки и поднял глаза на Хлою — та стояла наверху, на улице, и как раз заканчивала разговор.
— Женщина спит. — Он неуверенно замер у входной двери, закрытой, но не запертой. — Не можем же мы вот так просто уйти.
— Думаете, грабитель вернётся или кто-нибудь ещё нагрянет в лавку?
— Именно. Сын её вот-вот придёт, давайте подождём, — предложил он.
— Хорошо. — Хлоя прислонилась к чугунной решётке.
Хогарт поднялся по лестнице в переулок.
— Мадам Лафайет, похоже, вас знает.
— Меня? Серьёзно? Откуда? Я эту женщину раньше в глаза не видела.
— Во всяком случае, она вас упомянула, а потом уснула.
Хлоя нахмурилась.
— Может, отец её знал — при том барахле, что у него по дому расставлено, я бы не удивилась. Возможно, когда-то он с ней про меня говорил — точнее, на меня жаловался. — Она поморщилась. — Он так и не смирился с тем, что я уехала в Германию.
Может, как раз это мадам Лафайет и хотела сказать. Хлоя? Так она же в Германии! Он снова посмотрел на неё.
— Что вы тем временем выяснили про свой контакт?
Она понизила голос.
— Мусташа и Фликеншильдта избили точно так же, как Бонне и Лафайет, — чтобы выдали имена и адреса заказчиков, которые…
— …хотели выторговать на аукционе костяную иглу, — закончил за неё Хогарт. — Это мы уже знаем. Мадам Лафайет наняла некая Мими Требич.
— Требич, актриса?
Хогарт кивнул.
— А Мусташа, похоже, Виктор Сезар.
У Хлои отвисла челюсть.
— Тот самый уголовник?
— Что вы о нём знаете?
— То же, что и все французы. Что он босс преступного мира, которого прокуратура годами безуспешно пытается привлечь к суду. Насколько я знаю, живёт где-то на атлантическом побережье.
Хогарт кивнул.
— В Нормандии, в Гавре. А Требич живёт в Версале. Это ближе, но тоже неблизкий путь. Жаль, мне так и не удалось выяснить, от чьего имени торговался Фликеншильдт, — а он, увы, мёртв.
Она с улыбкой помахала телефоном.
— Зато мне удалось.
— Ваш связной вот так запросто всё вам выложил?
— Связна́я. — Она усмехнулась. — Мой отчим был весьма уважаемым в Париже коллекционером. У него было много друзей.
Но и врагов тоже!
— И кто же нанял Фликеншильдта?
— Он, как Требич, Сезар или мой отчим, богат и может позволить себе вот так, не глядя, выложить пару миллионов.
Хогарт вопросительно посмотрел на неё.
— Рафаэль Пеллетье, — сказала она. — Живёт в Париже, бывший инструктор спецотдела парижского угрозыска, теперь на пенсии, держит кафе.
— И он может выложить несколько миллионов?
— Получил громадное наследство.
В этот момент по улице подкатил мопед и остановился перед лавкой. На нём сидел грузный мужчина лет под сорок, с трёхдневной щетиной, в клетчатой рубахе лесоруба с закатанными рукавами. Он снял шлем и тряхнул уже слегка седеющей гривой.