И всё-таки Пеллетье не тревожился. С самого утра перед кафе на всякий случай стояла гражданская патрульная машина и приглядывала за ним. К тому же на другом берегу канала располагался комиссариат четвёртого округа. Безопаснее места не сыскать. Да и Гектор был при нём. Кто бы ни заинтересовался им и его делами, будь то даже самый зверский головорез, — верный пёс разорвёт его в клочья. За долгие годы службы Пеллетье получил столько угроз убийством, что давно перестал принимать их всерьёз. Ведь он всё ещё был жив.
Лай выдернул его из раздумий. Пёс залился. Кто-то стоял у двери в квартиру, и сквозь лай Пеллетье расслышал, как в замке ковыряются.
Хотя ключ от этой двери был только у него.
— Взять! — скомандовал он.
Гектор метнулся к двери и замер у неё, прижав уши, рыча. Готовый к прыжку.
Пеллетье развернул кресло и подкатил к столику в гостиной. Там лежал телефон. Он схватился за него слишком торопливо, опрокинул кофейную чашку, и та покатилась по ковру. Неважно. Пока он снимал блокировку, дверь приоткрылась на щель.
Гектор грозно зарычал, коротко гавкнул — и в следующий миг жалобно взвыл.
ГЛАВА 23
— Вон оно, кафе, — сказала Хлоя и невольно ускорила шаг.
Уже смеркалось. Они вышли к крошечному переулку, который посередине слегка изгибался. Издали Хогарт разглядел на той стороне улицы трёхцветный навес с надписью «Шез Пеллетье». Плетёные стулья на тротуаре вдоль мостовой были почти все заняты.
— Но он ведь живёт не там, верно?
— Возможно, и нет, но тогда уж точно где-то рядом, — ответила она. — Несколько лет назад «Монд» напечатала о нём очерк. Он в инвалидном кресле и живёт совсем замкнуто.
— Поспешим. — Хогарт тоже прибавил шагу — и вдруг снова замедлился. У бордюра стоял красный «Рено». Окна опущены. За рулём сидел мужчина с закрытыми глазами, откинув голову на подголовник. В другой раз Хогарт прошёл бы мимо, но на пассажирском сиденье лежала фотокамера с телеобъективом. Её ничего не стоило стянуть прямо через открытое окно.
Хогарт остановился и вгляделся в салон попристальнее. Спит? Пиджак на мужчине топорщился так, будто под ним была наплечная кобура.
— Что такое? — Хлоя уже собралась перейти улицу.
— Погодите минуту. — Хогарт шагнул к водительской двери. — Месье? — окликнул он. Мужчина не отозвался. Ни признака дыхания, ни храпа, ни подрагивания век.
Совсем худо!
Хогарт сунул руку в салон и приложил пальцы к сонной артерии. Тот не шелохнулся. Пульса не было. Хогарт отодвинул полу пиджака. И точно — наплечная кобура с пистолетом. Старый надёжный MAC-50, как он определил по рукояти. Оружие, которым раньше пользовалась французская армия.
Подошла Хлоя.
— Что там? Дорогу спрашивать незачем. — Она махнула рукой через плечо. — Мы пришли куда нужно…
— Этот человек мёртв, — сказал Хогарт.
Хлоя посмотрела сперва в обмякшее лицо мертвеца, потом на кобуру и камеру.
— Французская армия? — Она обернулась. Если глядеть через лобовое стекло, «Шез Пеллетье» оказывалось точно в поле зрения. Мимо как раз проходили несколько прохожих. Хогарт на всякий случай ещё раз нащупал артерию и заметил крохотный покрасневший прокол — будто от иглы.
Хлоя уже вытащила телефон и нажала повтор вызова.
— Я вызываю полицию, — сказала она. — А вы пока найдите Пеллетье…
Он бросился через улицу, а она крикнула ему вслед, и он ещё раз обернулся.
— …и — Петер! — Впервые она назвала его по имени. — Будьте осторожны. В случае чего… ну, вы понимаете. — Она кивнула на его пояс, где торчал SIG Sauer.
Ясно! Помирать он не собирался.
— Не отходите от телефона! — И он побежал.
Перед сигналящей машиной он перебежал улицу и кинулся к кафе. Торопливо протиснулся между тесно составленными столиками, выискивая официанта. Внутри пахло кофе, пивом и багетами. На стенах висели странные картины и большие чёрно-белые фотографии Ива Монтана, Жан-Поля Бельмондо и других французских актёров. Французско-арабский кавер на хит Франс Галль заглушал разговоры посетителей.