— Полагаю, его оглушили электрошокером. Выживет?
— Нападение-то переживёт, но боюсь, без Рафаэля он зачахнет.
На миг Хогарт подумал о Жужу, кошке месье Бонне. Хоть Бонне-то выжил.
— Вы хорошо знали Пеллетье?
— Месье Пеллетье, — поправила она. — Он был моим инструктором — и половина всех, кто тут сейчас, его знала.
— Сочувствую вашей утрате.
Сабатье кивнула.
— Не могли бы вы снять с меня наручники?
— Пока нет.
Отлично, просто отлично. Хогарт дал ей под сорок. Длинные ресницы, зелёные глаза, щёки в россыпи веснушек. Под ветровкой — чёрная футболка в рубчик. Вообще-то она была очень привлекательна, и проявляй она — как столь многие француженки, каких Хогарт успел повидать, — побольше интереса к внешности, из неё вышла бы настоящая красавица. Но ей, похоже, было на это плевать; а может, она усвоила, что в её профессии это ни к чему.
— Комиссар Арлан… — начал Хогарт, но Сабатье оборвала его резким взмахом руки.
— Он больше не имеет к делу отношения. С этой минуты следствие ведём мы.
— Кто это — мы? — спросил Хогарт.
— Это вас не касается. Вам достаточно знать, что во французской полиции есть люди высокого ранга, которые воспринимают смерть месье Пеллетье очень… — Она щёлкнула пальцами, словно подбирая слово. — …лично.
— Спецотдел? — не отступал Хогарт. — Sûreté или Sécurité?
Улыбнувшись, она покачала головой.
— Нет, к разведке мы отношения не имеем, но вы близко. Section d’intervention — впрочем, забудьте это название. Много вы не нароете, если станете гуглить.
— И?..
— Никаких «и»! — перебила она. — Теперь моя очередь задавать вопросы. Согласны? — По тону было ясно, что ответа она не ждёт.
Они прошли в смежную комнату, с которой криминалисты к тому времени уже закончили. Здесь можно было поговорить более или менее без помех — если не считать коллег, то и дело заглядывавших что-нибудь спросить у Сабатье. Несмотря на сравнительно молодые годы, операцией и впрямь руководила она. И вскоре после начала допроса Хогарту стала ясна причина. От женщины веяло недюжинной компетентностью и собранностью, чутьё у неё было как у ищейки. Лгать такой казалось крайне неразумным: она наверняка в два счёта раскусит, правду он говорит или нет.
Поэтому он решил с самого начала играть в открытую. Утаил только визит громил мадам Горгович-Медунян и похищение Татьяны. По крайней мере, пока — покуда не поймёт, насколько Сабатье в самом деле хороша и насколько ей можно доверять.
Допрос продолжался в общей сложности полтора часа, и чем дальше, тем сильнее нарастало напряжение Хогарта: он не мог отсюда выбраться и терял драгоценное время, пока Татьяну где-то держали в плену.
— Ну и что вы обо всём этом думаете? — спросил он наконец, терпеливо ответив на все вопросы.
— Думаю, что вы по уши в дерьме. — Она подозвала коллегу, и тот наконец снял с Хогарта наручники. — От Арлана я уже знаю, что у нас есть ваши отпечатки, загранпаспорт, удостоверение личности, адрес отеля, номер телефона и два протокола.
Он потёр запястья и нахмурился.
— Два?
— О нападении на месье Бонне и об убийстве месье Руссо.
— И ещё заявление о краже костяной иглы в Опере Гарнье, — добавил он.
— Да, верно, есть и оно.
— Вот оно и исчезновение Элизабет — самое важное! — настойчиво сказал он.
— Для вас — возможно, — отозвалась Сабатье. — Кстати, где ваша племянница?
Хогарт постарался не подать виду.
— В отеле. С ней всё хорошо.
Сабатье кивнула.
— Можно взглянуть на ваши права?
— Если вы и их отберёте, мне совсем нечем будет удостоверить личность.
Она протянула руку.
— Я только сфотографирую.
— Их уже проверяли.
Не говоря ни слова, она держала руку протянутой. Вздохнув, он отдал ей пластиковую карточку; она сфотографировала её на телефон и вернула.
— У вас и категория на грузовик, и на мотоцикл? — удивилась она.
— Это так необычно?
Она не ответила.
— Я заметила, что вы слегка прихрамываете. Мотоцикл? — спросила она вместо этого.
Странно, что она углядела это всего по нескольким его шагам из зала в смежную комнату. Но, видно, её хорошо натаскали подмечать любую мелочь.
— Перекошенный таз, — объяснил он. — С рождения. Одна нога на полтора сантиметра…