Теперь и Хлоя заглянула в его записи.
— Думаю, как только об этих преступлениях напишут в прессе, парижский мир искусства не на шутку тряхнёт.
— По мнению Сабатье, искусство тут, возможно, и ни при чём.
— А вы в это верите?
Хогарт покачал головой.
— И что вообще за штука эта Section d’intervention?
Она улыбнулась.
— Я и сама знаю это лишь потому, что по роду занятий имею дело с подобными вещами. — Задумавшись, она крутила кончик ножа на салфетке. — Эта Section — особое подразделение французского полицейского аппарата. Штаб-квартира якобы в казарме Мортье в двадцатом округе, а ещё какие-то отделы — в квартале Ла-Дефанс.
— Почему якобы?
— Потому что там же сидит и Sécurité. — Она развела руками. — Зона особого режима — вот никто толком и не знает, что там на самом деле творится.
— Ага. И чем же они занимаются?
— Всем. — Она пожала плечами. — Section — это неофициальное связующее звено между уголовной полицией, разведкой, антитеррором и борьбой с экономическим и промышленным шпионажем.
— Неофициальное?
— Этот отдел создали из-за чудовищных терактов последних лет — что-то вроде группы быстрого реагирования. Подчиняется напрямую премьер-министру и министерству обороны, наделён особыми полномочиями.
Вот же чёрт!
Хогарт покачал головой. Так дело выходило совсем в иную плоскость.
— Это объясняло бы, почему Сабатье такая параноик, видит в десять слоёв и считает, будто всё может оказаться ложным следом… а ведь разгадка куда проще. — Он помахал меню.
— Вы правы. — Хлоя листала телефон. — Я нашла номер Мими Требич… — Она показала ему экран. — …и ещё один — Виктора Сезара.
— Вы раздобыли мобильный самого короля преступного мира?
Хлоя улыбнулась.
— Хорошо бы. Нет, номер одной из его фирм. — Она вскинула глаза. — Уж до него-то я как-нибудь доберусь.
— Не уверен, что полиция тут делает достаточно, — заметил Хогарт. — Вам непременно нужно предупредить обоих, что орудует безумный убийца. На всякий случай! — Или безумная убийца! — мысленно прибавил он.
— Займусь прямо завтра с утра.
— Лучше сегодня ночью.
— Ладно, обещаю — даже рискуя, что громилы и шестёрки Сезара спросят, все ли у меня дома. — Она улыбнулась, потом нахмурилась. — Но вот выйти на этого Уле Гранквиста у меня никак не получается.
— Живёт вроде бы в Стокгольме и Париже. Я разузнаю его номер.
— Договорились. — Хлоя долго смотрела на него, наконец откашлялась. — И давно вы знаете… — она щёлкнула пальцами, — …её?
— Элизабет Доменик?
Она кивнула.
Он глубоко втянул воздух.
— Вообще-то давно… почти два с половиной года.
— Два с половиной года — это не так уж давно.
Для чего? Чтобы знать женщину? Он кивнул. Тем более что вместе они были куда меньше.
— Мы вместе три месяца — это был бы наш первый совместный отпуск.
— О. — Она приподняла брови.
Он понимал, как это звучит и о чём она подумала. Но она ошибалась. Он не сомневался: Элизабет — та самая. Трёх насыщенных месяцев хватает, чтобы по-настоящему узнать человека, понять его и полюбить все его мелкие причуды и заскоки.
А если ты ошибаешься?
Если ты опять обманулся в женщине? Не впервой ведь.
Он вспомнил Еву, которая ушла от него к коммерческому директору «Кока-Колы» — пожилому седому мужчине в костюме в тонкую полоску. С тех пор и приучил себя пить пепси. Три с половиной года у него не было сколько-нибудь долгих отношений. До нынешних… с Элизабет. Её даже Татьяна приняла — а девочка хорошо разбиралась в людях.
Хогарт взял телефон, пролистал фотографии. Потом подвинул его Хлое через стол.
— Вот мы с Элизабет на мотоцикле. Небольшая прогулка вокруг Вены… её первая.
И до чего же хорошо, до чего правильно всё ощущалось, когда она сидела позади, прижималась к нему и со слепым доверием вместе с ним вписывалась в каждый поворот.
— Можно? — Хлоя пролистнула к следующему снимку. — O mon Dieu! Гольф! Какой скучный спорт. А это… — она листнула дальше и округлила глаза, — …великолепная лошадь. Вестерн?
Хогарт кивнул. Элизабет вместе с двумя подругами держала лошадь на конюшне к югу от Вены. «H & D Quarter Horses» — просторное ранчо в стиле вестерн. Неужели Элизабет и впрямь бросит всё это, сбежит и заляжет на дно? Что ж, лошадь можно заменить. В остальном она была лишь однажды и недолго замужем, развелась бездетной. Так что же держало её в Австрии? Работа? Кулинарные таланты Хогарта и его коллекция джазовых пластинок? Чем дольше он думал, тем сильнее становились сомнения. Элизабет изучала экономику, владела тремя иностранными языками и имела — как недавно выразился Кольшмид — много хороших связей за границей. Космополитка вроде неё всюду устроится без труда.