— Мотоцикл, гольф и верховая езда — занятия, на которые уходит много времени и… денег, — заметила Хлоя, словно угадав его мысли. Она вернула телефон.
Дорогие увлечения, на которые нужны деньжата. И немалые! У Элизабет всегда был экстравагантный вкус. Дорогие платья, экзотические дальние поездки, шикарные рестораны. Теперь он вспомнил, как у неё загорелись глаза при мысли о настоящей костяной игле.
Хорошо ли ты её знаешь на самом деле?
У Хогарта заходили желваки. Если и впрямь окажется, что это она напала старика Бонне, убила Руссо и Пеллетье, а потом кто-то похитил Татьяну, — он своими руками упрячет за решётку Элизабет и всех её пособников.
— Простите, — сказала Хлоя, видимо почувствовав, какие сомнения всколыхнул её вопрос. Она взяла сумочку. — Я на минутку. Мне нужно отлучиться. — Она встала и вышла из-за стола.
Хогарт отогнал эти мысли, взял телефон и набрал эсэмэс Кольшмиду.
Нужен номер телефона Уле Гранквиста. Срочно!
Раз директор Раст созванивался с Гранквистом, у «Medeen & Lloyd» должны быть контакты.
Кольшмид, похоже, всё ещё сидел в конторе — минуту спустя пришёл ответ с номером. И ещё приписка: Был бы признателен, если бы вы держали меня в курсе расследования.
— Татьяну похитили, на четверых напали — один мёртв, один в коме, двое убиты… следующие на подходе, — пробормотал Хогарт, переписывая номер Гранквиста на салфетку. Телефон он хотел выключить, не отвечая Кольшмиду. Завтра мистер Бриолин всё равно приземлится в Париже, и тогда времени на долгий разговор будет предостаточно. Но тут телефон зазвонил.
Хогарт застонал — однако звонил вовсе не Кольшмид. На дисплее высветился номер брата, Курта.
— Вот же чёрт, — буркнул он. Не лучше! Нехотя он принял вызов.
— Привет, Петер, извини, что так поздно, но я весь вечер не могу дозвониться до Татьяны, — затараторил Курт. — Где она? Как она?
Завтра нагрянет Кольшмид, и меньше всего Хогарту хотелось, чтобы теперь ещё и Курт с Сабиной сели на ближайший рейс до Парижа. Ему нужен покой, чтобы сосредоточенно думать, а не кто-то, кто будет без конца зудеть над ухом. Пусть это и чудовищно — то, что он сейчас понятия не имеет, где Татьяна. По крайней мере, до пятницы у него есть время её отыскать. А значит, работать сейчас надо без помех.
— Всё в порядке, — сказал он поэтому. — На прогулке по Сене у неё телефон выпал из сумо…
— Из сумочки? — переспросил Курт.
Чёрт!
— …выскользнул из руки, перелетел через борт — и в воду, — поспешно поправился он. — Надо сперва купить ей новый. Ты же её знаешь. Звонить с моего допотопного телефона она наотрез отказывается.
— Ну как вам Париж?
— С ума сойти! Потрясающий город. Народ кругом приветливый, готовый помочь, мы уже много чего повидали. Оперу, Пон-Нёф, Триумфальную арку, Эйфелеву башню, Иль-де-ла-Сите с Нотр-Дамом.
— Народ… приветливый? — недоверчиво переспросил Курт.
— Да, многие даже по-немецки говорят.
— И ты точно уверен, что вы в Париже?
Хогарт увидел, как из ресторана выходит Хлоя.
— Слушай, мне пора. Элизабет как раз из душа. Целую. — Он дал отбой и выключил телефон.
Хлоя гибкой походкой пробиралась к нему между столиков. Странное дело: в отличие от холодной, рассудочной Лив Сабатье, она до сих пор ни разу не спросила, отчего он прихрамывает и почему у него недостаёт части брови, — а ведь эти вопросы всплывали обычно при всяком новом знакомстве. Либо она ничего не заметила, во что верилось с трудом, либо ей попросту было всё равно. А может, смерть отчима задела её куда сильнее, чем она готова была себе признаться.
Хлоя снова села за стол.
— У нас ещё четверть часа, потом нас отсюда выставят. — Она подозвала гарсона и заказала «Перно» со льдом.
На этот раз Хогарт заказал себе тоже. Оставаться совсем трезвым сейчас не было смысла.
Потом она наклонилась к нему через стол.
— А какое было самое странное дело в вашей практике?
В голову тут же пришли мнимый пожар картин в Пражской национальной галерее и события на Энгельсмюле под Веной. Дважды чудом разминулся со смертью! Но объяснять это было бы слишком долго. И он сказал другое.