Если это и вправду дело рук Элизабет, у неё должен быть сообщник. С больным воображением.
Хлоя положила руку ему на плечо.
— Нам надо уходить, — прошептала она.
— Сейчас… — Он смотрел в глаза мёртвой.
Почему — кроме бедняги Фликеншильдта — все торговцы уцелели, отделавшись лишь нападением? И с чего их заказчики умирали так зверски?
Руссо — кинжалом.
Пеллетье — двумя черепками.
Требич — пятью шпагами.
— Хогарт…
— Да. — Он отвернулся. — Звоните в полицию. В отдел убийств. — Он махнул рукой. — Нет, лучше комиссару Арлану… нет, звоните сразу Лив Сабатье. — Он протянул ей визитку, которую вчера получил от Сабатье.
Пора уже отделу спецопераций Сабатье перестать рассылать деревенских полицейских в качестве охраны и наконец взяться за дело всерьёз.
Потому что убийства будут продолжаться.
ПОЯСНЕНИЯ ДЛЯ ЧИТАТЕЛЯ
Grand-mère (фр.) — бабушка.
Mon Dieu! (фр.) — Боже мой!
Точка G — зона, которой в массовой культуре приписывается особая чувствительность; здесь — в ироническом ключе.
«Кастинг-диван» (от англ. casting couch) — обиходное название практики, когда роль или ангажемент получают в обмен на интимную близость.
ГЛАВА 31
Пока Хлоя на лестнице говорила по телефону с Сабатье, Хогарт всё ещё стоял в винном погребе.
Незадолго до того у трупа опорожнился мочевой пузырь, и под телом натекла лужа. К чему столько возни и риска — тащить женщину вниз, в погреб, рискуя попасться на глаза? Грабитель с тем же успехом мог убить её наверху, в спальне или любой другой комнате.
Хогарт огляделся. Не хватало одной существенной детали, которая была на других местах преступлений. Открытого сейфа!
Хлоя всё ещё говорила по телефону. Французская речь глухо отдавалась у него в ушах. И тут он заметил. Винную бочку вместе со стойкой кто-то отодвинул в сторону. Следы скольжения на каменном полу проступали отчётливо — но лишь для того, кто знал, что ищет. Стена за бочкой теперь открылась. И, как Хогарт разглядел по тени, в кладке имелось углубление.
Он подошёл ближе, вытащил телефон, подсветил фонариком. Не хватало нескольких кирпичей. За ними скрывалась полость размером с обычный сейф. Только вместо сейфа здесь был пыльный тайник. И он пустовал.
Хогарт осветил углы, следя, чтобы не смазать следы и не оставить собственных отпечатков. Что-то из ниши вынули. Отпечаток в пыльной окантовке указывал на продолговатый предмет размером примерно двадцать на пять сантиметров. Возможно, шкатулка. И он готов был поспорить, что внутри лежал костяной артефакт. Но какой именно?
Чем бы он ни был, это наверняка единственная вещь, украденная из загородного дома: наверху ни Хлоя, ни он при беглом осмотре комнат ничего не заметили. А ведь там было чем поживиться.
— Полиция из Версаля сейчас будет, — крикнула сверху Хлоя. — Сабатье приедет примерно через полчаса. Велела ничего не трогать…
Ясное дело!
— …а вам — пока что придумать вескую причину, зачем вы уехали из Парижа.
Сабатье явилась даже немного раньше. Должно быть, пролетела на все красные и неслась как чёрт.
Хогарт сидел на кухне на табурете, со стяжками на запястьях, под охраной полицейского в форме — будто особо опасный преступник. Распоряжение Сабатье. Совершенно лишнее и чрезмерное.
Разумеется, его и Хлою обыскали, но они успели спрятать её «Глок» и его «Зиг-Зауэр». У Хлои, правда, имелось разрешение на оружие, но, чтобы не вызывать ненужных вопросов и не терять время, она хотела на всякий случай убрать «Глок» в багажник «Мини Купера». Однако Хогарт понимал, что машину осмотрят. Поэтому оба ствола они уложили на землю под днищем, с внутренней стороны колёс. По опыту он знал: туда никто никогда не заглядывает. И, похоже, не ошибся — иначе дело не ограничилось бы одними стяжками.
Снаружи раздался низкий гортанный лай, и Хогарт глянул в окно. Лив Сабатье выбиралась из своей машины — большого тёмного «Доджа». С ней была овчарка; Сабатье как раз привязывала поводок к деревянной шпалере под розовой изгородью. Полицейский принёс миску воды. Затем она вошла в дом, пару минут поговорила в прихожей с коллегой и направилась прямо на кухню. Без единого слова встала перед Хогартом и смерила его взглядом сверху вниз.