И Хлоя. Единственный человек, готовый ему помочь.
— Я ведь объяснил вам причину!
— …ну да, вы всякий раз сообщаете в полицию. Это и алиби, и заодно отличное оправдание на случай, если мы найдём на месте ваши следы. Потому вы под подозрением ровно так же, как Элизабет Домени́к. К тому же вы хорошо знакомы.
— Господи! — вспылил Хогарт. — Будь я и вправду её сообщником, с чего бы мне с самого начала привлекать к ней внимание заявлением о пропаже?
— Возможно, вы ведёте особо изощрённую игру, — ответила Сабатье.
Это было бы весьма затейливо с моей стороны!
Хогарт бросил умоляющий взгляд на Хлою — та всё ещё стояла в дверях и слушала, совершенно ошарашенная. Хлоя лишь коротко кивнула и сунула руку в карман.
— Au revoir.
— Au revoir, — отозвалась Сабатье, не оборачиваясь.
Прежде чем исчезнуть, Хлоя положила ключ от машины на кухонный шкаф. Хогарт озадаченно уставился на него — и тут до него дошло.
— Вдобавок вы суёте нос в текущее расследование, — продолжала Сабатье.
— Знаю, в Австрии это так же наказуемо, — рассудительно сказал он, — но вам ведь понятно, что вы не оставляете мне выбора. Сами видите: я почти всегда на шаг впереди вас. К тому же дольше сорока восьми часов вы меня всё равно держать не можете. Так к чему всё это? — К этому моменту он был сыт по горло.
Она холодно улыбнулась.
— Может, у вас на родине так и есть, но как только подключается Section d’intervention, действуют другие правила!
— Через сорок восемь часов вы обязаны меня отпустить, — упирался он.
— Я ничего не обязана. — Она подошла ближе и твёрдо посмотрела ему в глаза. — Я могу выдержать вас четыре дня в одиночной камере — без единого звонка и без разговора со следственным судьёй. И именно так я и поступлю, если вы вздумаете и дальше путаться у меня под ногами. — Она завела руку за спину, к ремню, и вытащила наручники, покачав ими у него перед глазами.
Во Франции, похоже, многое было иначе. Хогарта замутило.
— Это ещё к чему?
— Просто чтобы вы поняли, в каком положении находитесь. Захочу — и распоряжусь задержать вас по подозрению в терроризме. Предполагаемых террористов мы держим в одиночке неделю без всякого обвинения, и ни одна собака о них не вспомнит.
А ведь она и впрямь это сделает! Спас он Гектора или нет — без разницы.
— Но сперва я отправлю вас к нам в участок. Ла-Дефанс вам понравится. Новострой. Стекло, пластик и бетон. Мои коллеги станут допрашивать вас основательно — и мне глубоко плевать, сколько им на это понадобится. Главное, чтобы вы больше не путались у нас под ногами.
Это могло затянуться на несколько дней — и тогда расследованию конец. Он подумал о Татьяне: у неё уже не останется ни единого шанса выжить. Вдобавок люди мадам Горгович-Медунян возьмутся за него, едва он выйдет на свободу. Берите талончик и в очередь. И, как назло, именно сегодня в Париж прилетает Кольшмид. Прекрасно!
Выбора не оставалось.
— Я должен вам кое-что показать. — Он медленно сунул руку в карман брюк и достал записку, оставленную похитителями Татьяны. — Мою племянницу вчера выкрали из отеля. — Он протянул листок Сабатье.
— Новый ваш трюк? — Она нехотя взяла бумагу, внимательно прочла, потом сдула со лба прядь волос. — Это что, шутка?
— По мне похоже, что я шучу?
— И с этим вы идёте ко мне? Что предприняли коллеги?
Он пожал плечами.
— Я ещё не обращался в полицию.
— Простите? И зачем вы говорите это мне? И почему только сейчас?
Он кивнул на записку.
— «В пятницу в полночь тело Татьяны всплывёт в Сене», — пересказал он содержание и пристально посмотрел на неё. — «Никакой полиции!»
— О mon Dieu! Этим придётся заняться отделу уголовного розыска.
— Ну да, лучше всего паре стажёров-новобранцев. — Хогарт скрипнул зубами. — Вы что, не видите, что всё это связано?
— Похищения — не моя епархия.
— И поэтому подключат отдельное управление, которое ни о чём не имеет понятия и сперва будет гоняться за сотней пустых следов?
Она помахала запиской.
— Хотя бы в файлик её сунули, что ли, мсье детектив. — Она убрала листок в пакет. — Передам коллегам.
Он только фыркнул, но смолчал. Если над этим засядет столько кабинетов из разных ведомств, связи не увидит никто.
Сабатье разглядывала его.
— Допускаю, что связь тут есть, — и если так, мы её найдём, — рассудительно сказала она, — но выбора у меня всё равно нет. Я вынуждена вас пока задержать!