— Какие же счастливцы те, кому так и не довелось с вами познакомиться. — Хогарт смерил его презрительным взглядом.
Тут Раст примирительно поднял руки.
— Так, все успокаиваемся и обдумываем ситуацию. — Он подозвал официантку и заказал по тонику на всех — себе с добавкой джина.
Когда напитки принесли, Хогарт полез в карман пиджака, достал футляр и раскрыл его на столе.
Кольшмид окинул содержимое презрительным взглядом, вынул булавку и вертел её, пока не разглядел под выпуклостью клеймо. Затем растянул губы в снисходительной улыбке коммивояжёра, отлично сочетавшейся с помадой в волосах.
— Это дубликат. Против оригинала — пустышка.
— Знаю, — буркнул Хогарт. — Но больше Элизабет нам ничего не оставила.
— Ты правда веришь, что за всеми этими убийствами стоит Элизабет? — серьёзно спросил Раст.
Хогарт убрал булавку.
— В понедельник я ответил бы твёрдым «нет», вчера слегка призадумался бы, сегодня утром был ещё совсем не уверен — но теперь могу такое представить. — Он прикусил нижнюю губу. И эта мысль доводила его до отчаяния. — Хотя наверняка я всё-таки не знаю.
— Но вы же были вместе с Элизабет, — заметил Кольшмид.
Были? Я и сейчас с ней!
— Сердце и чутьё говорят мне, что она ни при чём, — пробормотал он, — но логика и факты указывают на обратное.
— А факты таковы, — подытожил Раст, — что взломщики — кто бы они ни были — охотятся исключительно за определёнными вещами, спрятанными где-то в домах владельцев. Им больше ничего не нужно. Действуют прицельно. Скорее всего, за всем стоит заказчик, которому нужно именно это и только это.
— А зачем убивать владельцев?
— Сперва людей пытали, а потом приходилось убирать свидетелей, — ответил Раст не задумываясь.
Влезть в шкуру преступника он умел не хуже Хогарта. Как-никак больше полувека в страховом деле — и повидал всякое мошенничество, аферы и махинации.
— Если… — Хогарт поднял руку, — …если за всем этим и впрямь стоит Элизабет, я спрашиваю себя: кто её сообщник? Телефона её у меня нет, я не могу проверить ни звонки, ни почту — с кем она говорила, с кем общалась в последнее время. — Он посмотрел на Кольшмида. — Есть сейчас в Париже второй сотрудник «Medeen & Lloyd»?
Словно ожидая вопроса, Кольшмид уже сверялся с базой данных на планшете.
Минуты тянулись бесконечно. Хогарт допил тоник. Капля джина сейчас тоже пришлась бы кстати. Пока Кольшмид работал, в голове снова всплыл вопрос Татьяны.
Хорошо ли ты в самом деле знаешь Элизабет?
Насколько ему было известно, до девятнадцати лет она всегда проводила летние каникулы у бабушки во Франции. Языком владела свободно и всегда восхищалась культурой этой страны. То и дело у неё проскакивали французские словечки — Хогарт находил это милым. Она любила французский шарм, музыку, кухню, сам тамошний образ жизни.
А вдруг она рассказала тебе лишь половину правды?
Хогарт побарабанил пальцами по столу и взглянул на Кольшмида.
— Ну?
— Нет, — сказал наконец тот. — Сейчас во Франции всего два сотрудника. Один в Тулузе, другой в Марселе. Города слишком далеко, к тому же у обоих там задокументированные встречи с клиентами.
Чёрт!
А может, и нет! Может, это Элизабет даже обеляет.
Кольшмид поднял глаза. Словно прочитав мысли, он тут же придушил вновь затеплившуюся надежду.
— Но это, по-моему, ровным счётом ничего не доказывает. Сообщника она могла найти и здесь, на месте. Французские корни, исключительные связи. Так что мы по-прежнему в самом начале.
М-да, помадная такса, к сожалению, прав.
Раст посмотрел на Хогарта усталыми глазами.
— Что предлагаешь?
— Ты должен мне доверять и в случае чего прикрыть перед полицией. Дочь Руссо и я разгадаем эту головоломку не позднее пятницы.
— А если нет?
— Тогда Татьяна мертва. — И Элизабет, возможно, тоже. Но и то и другое было для него попросту немыслимо.
— А ультиматум мадам Горгович-Медунян? — не отставал Кольшмид.
— Сейчас это моя самая мелкая забота. — Хогарт вспомнил безумца, что во дворе отеля целившегося в него из незаряженного ствола. Возможно, в следующий раз в патроннике и впрямь окажется патрон, но до этого пока не дошло. — Для начала громилам ещё надо выяснить, где я.
— В отеле? — с циничным подтекстом подсказал Кольшмид.
А ты бы рад!