— Дело не только в этом убийстве. За ним кроется куда больше, чем мы думали.
— Этого я и боялась, — вздохнула она. — А Сабатье несётся в совершенно другом направлении.
— С чего вдруг такая перемена? — Ещё вчера она стряхнула с себя смерть отчима, как пёс — воду.
— Терпеть не могу, когда со мной обращаются как с преступницей… — Она покосилась на него. — …И то, что так обращаются с вами, я тоже считаю неправильным. К тому же хочу знать, кто за всем этим стоит.
— За взломом виллы вашего отца?
Она кивнула.
— Но это ведь не всё? — не отступал он. Как-никак с отчимом у неё были отношения далеко не близкие.
— Конечно, не всё. Я тут покопалась чуть основательнее. Костяной конь моего отца не был застрахован. Страховая даже не знала о его существовании. Он стоит несколько миллионов — и я хочу его вернуть.
Если за костяную булавку кто-то давал больше семи миллионов евро, то конь стоил, пожалуй, не меньше, а то и больше.
— Вполне понимаю — а я хочу найти булавку.
— Значит, мы заняты одним и тем же. — Она свернула ещё раз и выехала прямо на кольцо вокруг Триумфальной арки, которое покинула в западном направлении.
Хогарт разглядывал Хлою сбоку. У неё хорошая работа в Германии, и вскоре ей предстояло унаследовать целое состояние.
— То-есть всё дело только в деньгах?
Она сжала губы.
— Франсуа не просто убили — его зарезали кинжалом, точно скотину, — горько проговорила она. — И если я когда-нибудь верну его костяного коня, моя жизнь, возможно, окажется в такой же опасности.
Вот в чём дело.
— Стало быть, нам нужно не просто найти убийцу, а вскрыть всю подоплёку, — заключил он. Похоже, Хлоя бросилась в расследование ещё и ради собственной безопасности. Понятно.
— Именно так. — Она коротко взглянула на него. — Вы на кладбище что-нибудь выяснили?
— По-моему, кто-то воспользовался аукционом, чтобы выведать, кто претендует на костяную булавку Биро, — и так вычислить владельцев остальных частей цикла.
— Той самой легендарной костяной битвы?
Хогарт приподнял бровь.
— Недурно покопались.
— Я нашла в интернете площадку, где об этом писали. Как думаете, сколько всё это стоит? — спросила она.
— Все части вместе? — Он пожал плечами. — Вероятно, бесценно.
— Оружие, что я вам дала, при вас?
— Разумеется.
— Хорошо, это нам понадобится. — Она перегнулась к нему и открыла бардачок. Внутри лежала поношенная наплечная кобура из светлой кожи.
— Это мне?
— Oui. — Она свернула ещё раз — к автостраде.
— А куда мы, собственно, едем?
— Раз на Гранквиста нет ни малейшей зацепки, а дозвониться до него я так и не смогла, наш единственный след — Виктор Сезар.
Последний из четверых участников торгов.
— Стало быть, едем в Гавр, — констатировал он.
Она кивнула.
На атлантическое побережье. В Нормандию, где когда-то французы бились с англичанами. Родина Биро. И прямиком к Сезару, криминальному королю Нормандии. Вот зачем им оружие. Либо Сезар сам в опасности, либо за убийствами стоит он сам.
— Всё в порядке? — спросила Хлоя.
Он кивнул и вдруг поймал себя на ухмылке.
Она хлопнула его по бедру.
— Чего смеётесь?
— Вот теперь у вас настоящая цель — раскрыть дело.
Тут улыбнулась и она.
— O mon Dieu, я ведь из этих, как это… поздних?..
— Тугодумов.
Она включила радио, а Хогарт ввёл в навигатор «Гавр».
205 километров, два с половиной часа в пути.
Доберутся к семи вечера. Время утекало всё быстрее.
Он вытащил кобуру и подумал об Элизабет и Татьяне. Как они там? Живы ли ещё? И тут же вспомнил угрозу мадам Горгович-Медунян: если он не найдёт костяную булавку к нынешней ночи, то и сам не выберется из Парижа живым.
Может, исчезнуть из города прямо сейчас — для него и впрямь самое верное решение.
ПОЯСНЕНИЯ ДЛЯ ЧИТАТЕЛЯ
Attention! (фр.) — «Внимание!», «Осторожно!».
Oui (фр.) — «Да».
O mon Dieu (фр.) — «О боже мой».
Триумфальная арка — монумент на площади Шарля де Голля в Париже; вокруг него — крупная кольцевая развязка, от которой лучами расходятся двенадцать авеню.
Гавр (Le Havre) — портовый город в Нормандии, на побережье Ла-Манша (в тексте — «атлантическое побережье»), примерно в 200 км к северо-западу от Парижа.
«Мини Купер» (Mini Cooper) — компактный британский автомобиль.