Дальше!
В мутном сумеречном свете, что падал в подвал сверху, он подтащил стонущего мужчину к лестнице наверх. Сел на ступени.
— Скорая уже едет, — сказал он, чтобы внушить мужчине хоть какую-то надежду.
Если выживет — это чудо.
Лицо мужчины сильно обгорело, губы вздулись, на ушах слезала кожа. Он не сводил глаз с пистолета в кобуре, что Хогарт носил поверх рубашки-поло.
— Кто вы? — прохрипел он по-французски. — Тот детектив?
Хогарт не ответил, только сжал губы.
— Все вещи пропали, — выдохнул мужчина, лицо исказила боль.
О чём это он?
— Биро? — спросил Хогарт.
Мужчина слабо кивнул. Это мог быть только Сезар. И раз костяной иглы у него, похоже, не было, речь шла о других предметах из цикла Биро.
Руссо, Пеллетье, Требич — и вот теперь Виктор Сезар. Прочих владельцев тоже пытали и убивали, но Сезара истязали с особой жестокостью. Как при казни. Почему?
Почему ты такой особенный?
Может, дело в том, что предметов у него было сразу несколько?
— Хогарт! — донёсся сверху голос Хлои. — Я обыскала дом, сейф пуст.
Обессиленный, он поднял взгляд по ступеням. На площадке темнел силуэт Хлои. Она махнула ему — поднимайся.
— Полиция вот-вот будет здесь.
— И скорая?
— Да, чёрт возьми! Быстрее, нам надо уходить! Сейчас же!
Если он сбежит, а Сезар умрёт, его повесят ещё и за неоказание помощи. Бросить мужчину одного он не мог.
— Хогарт! Полиция!
— Да, сейчас иду. — Хогарт перевернул мужчину на бок, в устойчивое положение. — Помощь уже едет… мне надо уходить! — Тот отчаянно вцепился ему в руку. Хогарт на миг сжал его ладонь. — Я найду того, кто с вами это сделал.
Потом разжал пальцы, поднялся и взбежал по лестнице. Наверху щёлкнул выключателем подвального света, чтобы спасатели быстрее нашли Сезара. В свете лампы он увидел, что очки Хлои погнуты, под глазом наливается багрово-синий кровоподтёк, а щека покраснела.
— Вы целы? — спросил он.
— Да. Думала, возьму взломщика, но их было двое. — Она провела рукой по разбитой губе.
— Кого-нибудь разглядели?
Она покачала головой.
— Один в маске, второго я только слышала. По-моему, это была женщина.
Чёрт!
Хогарт в отчаянии глянул на парадный вход. В замке что-то звякнуло. Самое время уходить через чёрный ход.
ГЛАВА 44
Полтора часа спустя Хогарт стоял в халате на балконе гостиничного номера и смотрел в ночь — туда, где было море. Молодой месяц проглядывал сквозь облака и зажигал на волнах искры. Где-то далеко гудел сиреной океанский лайнер, изредка вскрикивала запоздалая чайка, а если прислушаться — слышен был и шум близкого прибоя. Но всё это понемногу тонуло в звоне стекла и глухой музыке в кабаке по соседству: с каждой минутой она поднималась к нему всё громче.
Руки у Хогарта всё ещё дрожали. Колени были ватными. Ему было паршиво. Он бросил тяжелораненого, может быть умирающего человека одного — только чтобы не угодить под арест.
Гордиться тут было нечем. С другой стороны, Сезару он всё равно ничем больше не помог бы. К тому же ему пришлось расставить приоритеты. А они были такие: найти Татьяну и Элизабет. За решёткой им от него никакого толку. Но как ни прихорашивал он своё решение, как ни оправдывал его перед собой в сотый раз — это не отменяло того, что повёл он себя как эгоистичный подонок.
Они с Хлоей пробежали через Гавр и незаметно проскользнули в подъезд пансиона через чёрный ход. После этого Хогарт принял в номере горячий душ и смыл с себя смрад гари — чтобы скорее стереть и саму память о случившемся. Джинсы и рубашка-поло так перепачкались сажей, бензином и кровью Сезара, что он сразу запихнул их, завязав в полиэтиленовый пакет, в боковой карман чемодана. Всё, чем он сейчас располагал, умещалось в этом чемодане. Но, к счастью, сменной одежды хватало. Прокопчённый, опалённый изнутри пиджак, в который намертво въелся запах пожара, он тоже выбросил. А перед тем переложил всё из карманов в новый.
Когда он недавно открыл чемодан, первым под руку попался роман Мураками. Хлоя, видно, решила, что книга его, когда впопыхах кидала вещи в чемодан в отеле. На самом же деле книга принадлежала Элизабет. Теперь она лежала на тумбочке. «К югу от границы, на запад от солнца». Уголки страниц были загнуты — так всегда делала Элизабет, потому что не признавала закладок. Она много читала. Мураками, Эко, Горький, Бликсен, Альенде, Маркес — далёкие литературные миры. Это была её вселенная. Сам он, в отличие от неё, читал лишь статьи да биографии, чаще всего о музыкантах и режиссёрах. С серьёзной литературой он был, что называется, на «вы», и тем сильнее его завораживала её увлечённость.