К счастью, удирая через калитку в живой изгороди, он успел стереть отпечатки с ручки. Хотя это лишь немного оттянет развязку. Полиция и без того держала его на прицеле. Эсэмэска Сабатье вряд ли что-то изменит.
Хлоя отняла бутылку ото лба, накрыла ладонью пробку и одним быстрым движением сорвала её перстнем. Потом отхлебнула пива и облегчённо вздохнула.
— Ну и паршивый денёк. — Она взглянула на него. — Кстати, телефон Элизабет Доменик отследить почти не удалось: последний раз он засветился на вышке в южном пригороде Парижа. Вскоре после этого связь пропала.
Либо похитители вынули SIM-карту, либо это сделала сама Элизабет.
— Спасибо. По крайней мере, мы знаем, что её везли на юг. — Вилла мадам Требич стояла южнее Парижа, в Версале, но это была лишь слабая зацепка.
— И ещё, — вздохнула Хлоя. — До Гранквиста я так и не дозвонилась.
— Ни в одном СМИ о нападении на него не сообщали. Вы что-нибудь нашли?
Она покачала головой.
— Ничего.
Странно, почему? Хогарт прикусил губу. Ему ведь должна была грозить такая же опасность, как и всем прочим, кто интересовался костяной иглой. После сегодняшнего Требич и Сезар из подозреваемых выпадали. Оставался один Гранквист. Это он за всем стоит? Или мадам Горгович-Медунян, та, что продала иглу?
Хлоя допила пиво одним глотком.
— А я, пожалуй, побалую себя горячей ванной с пеной.
— Есть хотите? Поужинаем потом?
— Непременно. Скажем, через час?
— Договорились.
Она оставила пустую бутылку на балконе и скрылась в своём номере.
Хогарт тоже вернулся к себе, схватил телефон Кольшмида и набрал номер Раста. Ему срочно нужен был выход на Уле Гранквиста.
ГЛАВА 45
Хельмут Раст сидел вместе с Кольшмидом за круглым плетёным столиком перед кафе прямо на Елисейских Полях. В нескольких сотнях метров горела оранжево-жёлтым светом Триумфальная арка. От уличных фонарей, фар и неоновых вывесок было светло почти как днём. Говорят, есть в году два дня, когда солнце садится точно между колоннами арки и бросает последние лучи на Елисейские Поля. Раст знал одно: сегодня — определённо не тот день.
Несмотря на поздний час, мимо по-прежнему сновали прохожие. Да и ночь выдалась тёплая. Раст остался в пиджаке поверх рубашки, галстук давно снял и теперь подкреплялся пятой чашкой кофе. Думать о сне было роскошью, которую они с Кольшмидом сейчас не могли себе позволить.
Перед ними остановился автобус. Высыпала целая толпа подростков и с гомоном двинулась мимо кафе к станции метро.
— А вы знали, что Эдён фон Хорват погиб именно на этой улице — его насмерть зашибло упавшей веткой? — спросил Раст.
— Нет. — Кольшмид на секунду поднял взгляд. — Он был застрахован у нас? — И снова уткнулся в работу.
Господи! Раст только покачал головой. Оба раскрыли ноутбуки. В здешней толчее ему работалось лучше, чем в гостиничном номере, где стояла мёртвая тишина. А поскольку за спиной была стена кафе с меловой доской напитков, никто не мог заглянуть им через плечо в экран.
Раст возил курсором по экрану и ждал, прижав телефон к уху, пока собеседник снова возьмёт трубку.
— Господин Раст? — раздался наконец голос Айзенбаха, мелкого служащего, который в венском отделении «Banque de Paris» отвечал за информационные системы.
— Да, я ещё на связи, — буркнул Раст.
— Я получил доступ к данным центрального сервера в Париже и вижу счёт месье Уле Гранквиста.
Раст с облегчением опустил плечи. Наконец-то.
— Деньги ещё на счету?
— Я… — замялся Айзенбах.
О господи, сейчас струсит.
— Послушайте, — сказал Раст, — месье Гранквист перевёл пятьдесят процентов от оценочной стоимости костяной иглы на депозитный счёт нашего нотариуса. Поскольку выторгованный на аукционе экспонат он так и не получил, нотариус уже вернул всю сумму ему обратно. Деньги ещё там? Речь идёт о девятистах пятидесяти тысячах евро!
— Э-э… нет, счёт Гранквиста снова пуст, — пробормотал Айзенбах. — Только эту информацию вы получили не от меня.
— Куда ушли деньги? — спросил Раст.
— При всём желании не могу сказать.
— Полагаю, счёт не в Швеции, верно?
Айзенбах промолчал.
— Это счёт во французском банке, так? — продолжал давить Раст.
— Откуда вы знаете?
— Оттуда, что мы теперь склоняемся к мысли: никакого шведского миллиардера по имени Уле Гранквист, возможно, вообще не существует. — Полной уверенности у него пока не было, но все сведения, что имелись на руках, вели только к этому выводу.