— О!
Вот именно — «о»!
— Так куда же перевели деньги?
— Этого я сказать не могу… не по телефону.
— Да бросьте, я сижу в Париже, встретиться мы не можем, — вырвалось у Раста. Он покосился на Кольшмида: тот, зажав одно ухо, говорил по своему новенькому смартфону.
— Тогда обратитесь к мадемуазель Перрен из парижского отделения.
— Очень смешно! Уж она-то мне точно ни слова не выдаст!
Айзенбах вздохнул.
— Ну хорошо, — Раст понизил голос, — можете хотя бы сказать, какие ещё операции проходили в последнее время по счёту Гранквиста?
— Господин Раст, умоляю вас, я перед вами в долгу, но запрос с IP-адреса моего компьютера могут отследить вплоть до моей квартиры.
— Вы же специалист, наверняка сумеете замести след.
— Сумею. Но эту информацию я не имею права разглашать, иначе вылечу с работы.
— Только если кто-то докопается. — Раст понемногу закипал. — А вот если выплывет, что ваш банк, чего доброго, обслуживает счёт с чёрным налом, на котором лежала без малого миллион евро, да ещё от несуществующего лица, замешанного, может статься, в нескольких убийствах, — тогда работы лишится куда больше народу. Банк, в котором вы служите, дал маху! Сейчас мы пытаемся распутать этот клубок, пока не стряслось беды покрупнее… так что?
— Ладно, погодите минуту, перезвоню вам с мобильного. — Айзенбах дал отбой.
Раст опустил телефон, допил кофе и взглянул на Кольшмида — тот всё ещё увлечённо говорил по телефону и заодно стучал по клавишам ноутбука.
— Желаете ещё что-нибудь? — спросил по-французски официант.
— Non, merci, — ответил Раст и проводил взглядом гарсона, направившегося к соседнему столику. Наконец телефон зазвонил. Он принял вызов. — Да?
— Да, алло, — отозвался Айзенбах. Связь была заметно хуже прежней. — Так вот, означенный счёт означенного господина в означенном банке открыт три месяца назад.
Ага! Стало быть, счёт в «Banque de Paris» Гранквист завёл совсем недавно.
— А какие переводы проходили, кроме тех девятисот пятидесяти тысяч?
— Никаких.
— Совсем никаких? — переспросил Раст.
— Вы же сами сказали, что этого человека вообще не существует, — напомнил Айзенбах.
Раст задумался.
— Выходит, счёт в вашем банке открыли только ради задатка для аукциона. — Но ведь открыли три месяца назад, хотя костяную иглу выставили в Лувре всего месяц назад? Всё загадочнее и загадочнее. — И куда же ушли эти девятьсот пятьдесят тысяч?
— Я… в общем…
— Да говорите же. Это чертовски важно!
— На счёт в Ницце. «Банк де Нис». Больше я отсюда ничего не вижу.
Ницца? Уж точно не Швеция.
— И чей это счёт — тоже не видите?
— Без шансов. Не с моим доступом из Вены.
— Хорошо, большое спасибо.
— Мы квиты?
— Да, больше вы мне ничего не должны, — сказал Раст и отключился.
Пять лет назад Айзенбах ещё работал в ИТ-отделе «Medeen & Lloyd» и сам оказался замешан в страховой афере. С охраняемой стоянки в Вене новёхонькие машины, заявленные как угнанные, перепродавали в Венгрию и Польшу, а страховщикам приходилось возмещать их полную стоимость. Хогарт тогда вывел аферу и всех её участников на чистую воду. А Раст повернул дело так, что имя Айзенбаха к прокурору не попало — тот лишь потерял работу. Насколько ещё пригодится ему этот мелкий ловкач, он тогда и предположить не мог.
В ту же минуту закончил разговор и Кольшмид. Он смахнул со лба напомаженную прядь и с досадой бросил телефон рядом с ноутбуком. В стёклах очков отражался синий свет экрана.
— Что нового? — спросил Раст.
— Наши догадки верны, — прошептал Кольшмид, склонив голову, хотя за соседним столиком наверняка никто не понимал по-немецки. — Данные о Гранквисте и его фирмах в интернете тянутся ровно на пять лет, не дальше. До этого — ничего. Ни единой записи. Наш ИТ-специалист в Вене подтвердил: все сайты и упоминания в сети созданы не раньше трёх месяцев назад. Похоже, и впрямь слепили подставное лицо.
Так подтвердились их худшие опасения.
— Вдобавок телефон Гранквиста с самого утра молчит, — продолжал Кольшмид. — Предоплаченный, без контракта. Могу попробовать выяснить, на кого он зарегистрирован.
Раст удручённо застонал.
— Бросьте, документ при регистрации наверняка был липовый.