— До самого конца, когда все прочие давно сошли с дистанции, четверо торговцев и один делец вели долгую дуэль ставок, — рассказывала Майер-Лански.
— И в итоге её отхватил тот скандинавский делец? — будто между делом спросил Хогарт.
Татьяна удивлённо на него покосилась.
Майер-Лански тоже приподняла брови.
— А вы поразительно хорошо осведомлены.
— Слышал, он ещё загодя объявил, будто заполучит экспонат любой ценой, — пояснил Хогарт. На самом деле никто ничего заранее не объявлял — оно и понятно, надо быть совсем дураком, чтобы трубить об этом во всеуслышание. В действительности в самолёте до Парижа Хогарт заглянул в красную папку Элизабет, пока та спала рядом. — Это был тот участник, которого подключили по видеосвязи?
— Да, и он и вправду выкупил «Костяную иглу», — сказала она и снова понизила голос. — За семь с лишним миллионов. Семь и три десятых.
У Татьяны отвисла челюсть.
— Поздравляю. — Хогарт и сам на миг опешил. Куда больше, чем рассчитывала Элизабет. Жирная сделка для «Medeen & Lloyd». Уж теперь-то она наверняка раскошелится с комиссионных на роскошный ужин для них в ресторане на Эйфелевой башне.
— Мне пора. Опера скоро закроется для дневных посетителей. Сейчас дам короткое интервью «Монд», потом ещё нужно кое-что подготовить к открытию сезона. Рада была познакомиться. — Она пожала руки Хогарту и Татьяне и скрылась за вращающейся дверью в антрактном фойе.
«Монд», — с тревогой подумал Хогарт. Если Майер-Лански на радостях сболтнёт, кто выкупил иглу, все воры округи повытаскивают из подвалов своё бандитское снаряжение.
Из динамиков прозвучало объявление, и в следующую четверть часа колоннада опустела. Теперь и Хогарт посмотрел на часы. А ведь и правда тянется уже изрядно долго. Торги закончились как минимум полчаса назад.
— Идём обратно к зал, — сказал он наконец. Татьяна двинулась следом.
К коридору они вышли почти в шесть. Шнура на позолоченных стойках уже не было. Ни Жирара, ни его напарницы — ни слуху ни духу.
Дверь в зал стояла открытой, внутри — ни души. Видеостена погасла, на ковролине валялась рекламная листовка. Стеклянный колпак на аукционном столе был пуст. Наконец из двери, что вела в комнату с сейфом, вышел невысокий пожилой человек в сером костюме с криво повязанным галстуком. В руке он держал какие-то документы.
— Вы не знаете, где Элизабет Доменик? — спросил Хогарт, но человек лишь непонимающе уставился на него. Только когда Татьяна перевела на французский, глаза его прояснились, и он ответил, отчаянно жестикулируя.
— Торги давно закончились, — растолковала Татьяна. — Элизабет забрала «Костяную иглу» в переносном сейфе. А потом ушла — не одна.
Ушла?
Куда их всех к чёрту понесло? И почему она нам не сообщила?
ГЛАВА 04
Хогарт сразу же бросился к главному входу. Татьяна — за ним; они мчались вниз по широкой лестнице, торопливо протискиваясь сквозь толпу, что валила к выходу.
Он выхватил из кармана брюк телефон. Ни единого сообщения!
— Элизабет тебе писала? — выдохнул он.
— Нет, — крикнула Татьяна.
Чёрт! Либо она и впрямь не давала о себе знать, либо всё дело в паршивой связи в этом здании.
— Думаешь, что-то случилось?
— Нет, — соврал он. На самом деле чутьё весь вечер твердило ему, что тут что-то не так, — и плевать на все меры безопасности! Какого дьявола Элизабет не вышла на связь?
Они протолкались через вестибюль к дверям на улицу. Гомон текущей мимо толпы заполнял зал. Всякий раз, когда открывалась одна из дверей, до него долетали песни уличных музыкантов.
Хогарт набрал Элизабет. Автоответчик! Чёрт!
Он огляделся. И тут заметил Изабель. Рослая дама в чёрной форме стояла у одной из дверей. Хогарт с облегчением опустил плечи.
— Вон Изабель, — сказал он Татьяне и сбавил шаг.
Они направились к охраннице.
— Что-то не так, — прошептала Татьяна.
В этот миг и Хогарт это заметил. Изабель вытягивала шею и беспокойно озиралась по сторонам.
Проклятье!
Наконец они подошли к ней.
— Где Элизабет? — выпалил Хогарт.
— Это её гражданский муж, а я его племянница, — пояснила Татьяна по-французски.
— Я знаю, — ответила Изабель по-немецки, но с сильным французским акцентом. Вид у неё был донельзя несчастный. — Я вышла подогнать машину. А мадам Доменик тем временем собиралась в гардероб.