Она вгляделась в молодого человека сквозь боковое стекло. Раз или два она уже видела его здесь. Кто-то из армейских приятелей Давида. Лицо у него было страшное.
— Это Давид сделал?
Жером кивнул.
— Мадам Эме, впредь вам не стоило бы с ним…
— Жером! — резко оборвала она. — Ты нам не отец, ты всего лишь мажордом, — осадила она его. — Закрой рот и делай своё дело!
Жером поджал губы и кивнул, потом подозвал Сону и подал ему знак. Сам сел в Corvette, завёл мотор и рванул прочь, так что брызнул гравий. Сразу следом тронулся Сону — на бортовом грузовичке Жерома, где стояли пальмы и лежали мешки с землёй.
Эме смотрела вслед обеим машинам. В животе расползалось тягучее, нехорошее чувство. Она перегнула палку, не стоило так набрасываться на Жерома.
После смерти родителей он оберегал её, как родных детей. И будет оберегать дальше. По убеждению — и из-за нечистой совести: в ту ночь, когда погибли родители Эме, его не было в доме, и он винил себя во всём.
Но её удивило, что и Сону вот так, без лишних слов, поехал следом. Видно, Жером сумел его убедить.
Corvette и грузовичок скрылись на востоке, в сторону старой дороги вдоль скал. В полуденный час там почти никого. Эме слишком хорошо знала Жерома и догадывалась: он отправит Corvette с обрыва.
Merde!
Она глянула на главный дом. На балконе гостиной стоял Давид и смотрел вслед машине как ни в чём не бывало. Потом повернулся к Эме:
— Всё в порядке?
— Конечно. — Им и вправду надо было поговорить.
ЧАСТЬ 5
ГЛАВА 49
Париж. Четверг, 17 сентября
После завтрака в гостинице в Гавре Хогарт и Хлоя сидели на балконе за ещё одной чашкой кофе. На всякий случай он раскрыл старый зонт от солнца, что стоял прислонённым к стене, — так, чтобы их не было видно с улицы.
Пока они обсуждали дело, Хогарт старался ничем не выдать своего недоверия к Хлое. Они пролистали все утренние газеты, хотя сам он ограничивался в основном заголовками и фотографиями.
Никаких новостей.
Пресса молчала о происшествиях в Париже и Версале — и уж тем более о нападении на виллу Сезара. Лишь по радио, на местной станции, передали, что на одной из вилл в Гавре произошёл несчастный случай со смертельным исходом. Возможно, следствие бандитских разборок, говорили в эфире.
Они с Хлоей решили оставаться в городе, пока полиция не закончит первый этап расследования. Глядишь, и узнают что-нибудь новое о Сезаре. В перерывах Хлоя без конца висела на телефоне — со страховой, с адвокатом и банком отца, с похоронным агентством и с прокурором, который должен был выдать тело её отца для погребения.
Хогарт тем временем сидел у себя в номере и со своей стороны созванивался с Растом и Кольшмидом, но толку не было. Ничего нового о «Гранквисте» они не выяснили — разве что его мнимые фирмы существовали так же мало, как и он сам. Фантом, созданный три месяца назад, чей последний выход состоялся силуэтом на видеостене Парижской оперы. Как нельзя кстати.
Потом Хогарт несколько раз, плотно закрыв балконную дверь, пытался дозвониться мадам Лафайет в её антикварную лавку, но трубку никто не брал. И автоответчика, на котором можно было бы оставить сообщение, тоже не было. Пора передать это дело другим. Он набрал эсэмэску Кольшмиду.
Выясните, что мадам Лафайет известно о Хлое, падчерице Франсуа Руссо.
Сразу после полудня Хогарт всё ещё ждал, когда же Хлоя найдёт способ разузнать побольше о взломе и убийствах. Бездействие изматывало, ему позарез нужно было проветрить голову. Вообще-то он с удовольствием спустился бы на пляж и пробежался вдоль берега в сторону порта, но риск, что его опознает патруль, был слишком велик. Поэтому остался в номере и вместо пробежки сделал несколько подходов на пресс и отжимания. А в голове всё крутились события последних дней. Рано или поздно придётся признаться брату, что Татьяна два дня назад пропала. И заодно придумать вескую причину, почему он молчал до сих пор. Но пока ещё теплилась надежда, что всё кончится хорошо.
Приняв душ и переодевшись, он позвонил в своё турагентство и на всякий случай перенёс их билеты до Вены на более поздний срок. Потом нашёл в памяти телефона номер Жирара и набрал его — снова с аппарата Кольшмида.
— Здравствуйте, Жирар.
— Месье Хогарт? — В голосе его слышалось удивление.
— Вы знаете, я не имею отношения к исчезновению Элизабет Доменик, — сказал Хогарт, — но я уже совсем близок к тому, чтобы всё прояснить.