Он повернулся ко мне лицом. С нарочитой неторопливостью откинул вуаль и скинул плащ.
На меня смотрел скелет — выбеленный гладкий череп, без единого куска плоти. Зияющий рот злобно усмехался, в глубине пустых глазниц что-то сверкало. Не дав мне опомниться, скелет двинулся в мою сторону и преодолел разделяющие нас пятьдесят ярдов быстрее, чем во время погони.
Спасла моя подготовка: я пригнулась к земле, когда его костлявые пальцы пролетели у меня над головой всего в нескольких дюймах. Не поднимаясь с колен, я замахнулась лопаткой и ударила. Ноги скелета подкосились, и пока он попытался удержать равновесие, вылетело одно колено. Он снова поднял руку, в свете луны я увидела его пальцы — каждая кость на конце была заточена, как острый нож.
В эту секунду на запястье скелета обрушился меч Фокса и отрубил ему ладонь. Пальцы с грохотом ударились о землю, но мой брат на этом не остановился. Он наклонил меч так, чтобы точным ударом отсечь ему голову. Не успело лезвие описать дугу, как тело скелета рассыпалось в прах, оставив после себя лишь облачка пыли.
— Зубы дэва меня раздери, что это вообще такое? — пробормотал Фокс, уставившись на останки черепа.
— Это он преследовал нас! — Чувствуя недомогание, я поднялась на ноги и пихнула черные одежды и вуаль скелета. — Я, конечно, предполагала, что это не человек, но не ожидала такого!
В переулке, кроме нас, никого не было, но Фокс все равно на всякий случай проверил. Улица оказалась пуста.
— Нужно рассказать леди Микаэле, — мрачно проговорил он.
— После ее возвращения, — быстро согласилась я, — и больше никому. — Можно только представить, что устроит мне госпожа Пармина, если вдруг узнает.
— Тия, все гораздо серьезнее, чем я предполагал.
— Знаю.
В Анкио был кто-то еще, кто способен призывать Тьму. И кем бы он ни был, он охотился за мной.
— Прошу прощения за опоздание, — извинилась я, как только дверь отъехала в сторону. Слабые смешки из комнаты подсказывали мне, что вечер еще продолжается, и моего отсутствия никто не заметил. Фокс уже скрылся, намереваясь прочесать окрестности в поисках того, кто же призвал скелета.
В дверях показался Кален и забрал у меня из рук тяжелый поднос с напитками.
— Спасибо, милорд. Я еще могу что-нибудь для вас…
— Держись подальше от Канса, аша.
Я ощутила холод, в саду вдруг поднялся сильный ветер.
— Я-я не понимаю, о чем вы…
— Держись от него подальше, Тия. А если ослушаешься, то я тебя заставлю. — Он отступил назад и захлопнул дверь.
Еще какое-то время я стояла на месте, пока меня не обнаружила госпожа Пег и не отругала: негоже заставлять гостей ждать, у меня еще будет время для отдыха, когда вечер закончится и все разойдутся по домам. Пропуская ее слова мимо ушей, я молча кивала. Я не нравлюсь Калену, потому что представляю для принца угрозу или он просто не любит Костяных ведьм? Хотя после сегодняшнего и не скажешь, что он не прав.
Я бесшумно проскользнула в комнату и заняла свое место. За весь оставшийся вечер Кален не проронил ни слова, только его серебряное сердце пульсировало красным.
— Мне больно видеть, что их используют неподобающим образом, — произнесла девушка, разглядывая безоары. — С их помощью мы можем исцелить весь мир, излечить практически каждого больного. Но у меня нет выбора. Десятки людей, которых можно спасти сегодня, — ничто по сравнению с тысячами и миллионами спасенных завтра.
Только я не представлял, как армия восставших дэвов способна спасти столько жизней. Испугавшись того, что все может пойти наперекосяк, я озвучил ей свои опасения:
— Представь себе мир, населенный дэвами вроде нашего друга. — Таурви, вывалив язык на черный песок, с довольным видом грелся на солнышке. — Представь, сколько жизней может быть потенциально загублено их яростью, страхом людей.
Она подняла рубиново-красный безоар, извлеченный всего несколько дней назад из аквана.
— А теперь представь, что этих дэвов можно приручить. Представь, сколько хорошего они, оказавшись в добрых руках, смогут принести в каждое королевство. С помощью дэвов мы можем избавиться от Безликих раз и навсегда. Можем снабдить весь мир рунными ягодами, чтобы никто больше не голодал. Мы можем наказать дрихтианских деспотов за твое горе. Итак, с чего начнем?
— Меня больше волнует, — проговорил я, — чем все это закончится.