Всю поляну окутывал туман, мерцающий голубым в синем мареве. Яра опустила глаза на свои руки — её кожа тоже отдавала синим мерцанием. Красиво, захватывающе и пугающе одновременно.
Она подошла вплотную. По земле вокруг Навьника шла мелкая рябь, как будто по воде от ветра.
Воздух был наполнен напряжением — это место дышало силой, древней и неукротимой. Яра чувствовала, как волоски на руках встают дыбом от переполняющей энергии, а сердце бьётся чаще, в такт волнам магии.
Она оказалась в сердце древней магии, где законы обычного мира больше не действовали. Каждый вдох давался с трудом, но оторваться от этого зрелища было невозможно.
«Берегись, Яра! Это место съедает всех, кто приходит к нему…» — прошелестел лес вокруг. Этот внезапный шелест помог оторваться от завораживающей красоты магии и вспомнить, зачем Яра сюда пришла.
Она огляделась вокруг. Болотные огоньки плыли к Навьнику, как ночные бабочки на свет костра. Навьник поглощал их, на мгновение загораясь сильнее. Его мощь росла с поглощением огоньков.
Внезапно сияние вокруг стало ярче, почти ослепляя. Яра почувствовала, как её сознание начинает плыть, а реальность размывается. Перед глазами замелькали образы, словно кто-то перелистывал страницы книги.
В этом вихре видений она увидела молодую женщину с длинными тёмными волосами. Женщина медленно расчерчивала в воздухе символы, и каждый её жест оставлял светящийся след. Она двигалась с грацией дикой кошки, создавая вокруг себя узор из света и тени.
Место силы рождалось под её руками — земля пульсировала, туман кружился в танце, а воздух наполнялся магией. Женщина что-то напевала, и её голос эхом разносился по округе. Когда последний символ был начертан, она подняла руки, и всё пространство засияло.
В этот момент Яра ощутила связь с Навью — такую сильную, какой никогда прежде не испытывала. Она почувствовала, как границы между мирами истончаются, как Навь начинает просачиваться в Явь через её тело.
Страх холодной змеёй прополз по спине. Яра поняла, что задержалась здесь слишком надолго. Эта сила была не для неё — слишком древняя, слишком могущественная. Она резко развернулась и бросилась прочь, чувствуя, как земля под ногами дрожит, а туман обволакивает тело, пытается удержать её.
С каждым шагом назад связь ослабевала, но Яра всё ещё ощущала на себе взгляд той женщины — всевидящий. Она бежала, пока поляна и деревья вокруг неё не остались позади, пока дыхание не выровнялось, пока сердце не перестало колотиться, как безумное.
Только тогда она позволила себе обернуться. Место силы всё ещё светилось, но теперь это было просто далёкое сияние.
Яра преодолела разлившиеся болота, вышла на ту же тропу, чтобы пройти обратный путь. Мысли разлетались, как птицы после громкого звука. Она отчаянно пыталась собрать их вместе.
Ноги сами несли её вперёд — к деревне, к людям, к Родовиду, который должен был узнать правду.
Путь назад занял столько же времени — лес, понимая её спешку, расступался перед ней, ветви мягко отводились в стороны. Когда деревья поредели, а между стволами замаячила деревня, солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в багряные тона.
Береговка встретила сумерками. Яра шла по центральной дороге и наблюдала, как жители готовятся к наступлению ночи. В избах зажигались лучины и свечи, женщины рассаживались вокруг большой прялки, переговариваясь между собой.
Мужчины занимались своими делами: кто-то чинил рыболовные сети, кто-то мастерил посуду из глины, а кто-то вытачивал стрелы.
Дети собирались вместе, чтобы послушать старинные сказки от умудрённых опытом бабушек.
Печи в избах уже топились, женщины готовили ужин, доставая из погребов заготовленные овощи и грибы. В воздухе витал запах свежей выпечки и травяных отваров.
Собаки, чувствуя приближение темноты, начинали поскуливать, а коты забирались на печи, готовясь к ночной охоте на мышей. Постепенно сумерки сгущались, и деревня погружалась в тишину, нарушаемую лишь редким скрипом деревянных конструкций да шорохом ветра.
Яра легко нашла избу Родовида — красивую и большую. Ведающая аккуратно заглянула в окно. Похоже, они, как и все, собирались ужинать. Нянька хлопотала у печи, ей помогала какая-то молодая девушка лет пятнадцати. Велислава сидела за столом, Родовид — во главе. На столе стояло четыре миски — значит, садиться собирались за один стол.
— Пятую миску ставьте, — весело и громко сказала Яра, и в комнате все вздрогнули от неожиданности.
Родовид беспокойно выглянул в окно. Велислава тревожно заёрзала на месте, раздумывая, куда бы скрыться. «Так-так. А ведь, несмотря ни на что, она не привыкла врать отцу».