— Заходи скорее, гостьей будешь, и миску найдём, — улыбнулся Родовид.
Яра прошла в дом. Запах свежего хлеба и наваристой похлёбки был до того соблазнительным, а Яра настолько голодной, что она готова была окунуться с головой в горячий чугунок.
— Яра, это Вероока — нянька наша, Велислава — дочь моя, Леля — наш приёмыш, она не говорит, к сожалению. С Велиславой, кажется, вы уже слегка знакомы?.. — Родовид поднял бровь и сделал акцент на последних словах.
— Леля совсем не говорит? С детства? — сменила тему Яра, откровенно проигнорировав вопрос старосты. Велислава сидела белее снега.
— Да, — вздохнул Родовид, поняв, что Яра не будет сейчас ничего рассказывать. — Как родителей Лели не стало, люди не торопились брать в семью взрослую не говорящую девочку. Я, как староста, должен был позаботиться, сама понимаешь. Вот, уж сколько-то там зим с нами живёт.
— Четвёртая зима — вот будет, — торопливо вставила нянька, явно желая угодить главе семьи.
«Старая уже, боится, что выпрут, нянчить теперь некого. Тем более приёмыш есть, молодая по хозяйству лучше справится и лишнего разболтать не сможет», — подумала Яра.
После сытного ужина уставшая Яра едва не заснула за столом. Но Родовид прекрасно понимал, что она пришла не ради вкусной еды.
«Нужно выйти на свежий воздух, это всегда бодрит после сытного ужина, и осенняя прохлада хорошо мысли в порядок приводит», — решил Родовид.
— Пойдём-ка, к реке пройдёмся, Яра. Я тебя домой провожу, — предложил Родовид. — Ты тепло одета? От воды сегодня очень холодно.
— Ага, тёплый кафтан у двери бросила, — Яра выразительно посмотрела на Велиславу, -— за стол торопилась, больно запахи у вас соблазнительные.
Велислава поняла намёк и тенью вышла из-за стола.
— Прежде чем пойдём, Родовид, позволь поблагодарить стряпух — это самое вкусное, что я ела за последнее время. — Яра нарочито повернулась к Верооке и Леле и сказала им слова благодарности. Старуха с девушкой молча переглянулись.
Когда Яра развернулась, Велислава уже усаживалась на оставленное место.
— Теперь можем идти.
Натягивая тёплый кафтан, Родовид обратил внимание, что кафтан Яры не брошен у входа, а аккуратно сложен и лежит на лавке. А на самой Яре — ещё один, довольно тёплый кафтан.
«Странные они, эти ведьмы», — подумал Родовид, но вопросов задавать не стал.
Они быстро вышли к реке. Яра рассказала Родовиду обо всём, что видела в лесу. Не упомянула только надоедливого топляка, посчитав, что это к делу не относится. Они шли вдоль берега. Осенняя прохлада приятно щекотала за шею, но от воды, действительно, веяло холодом.
— Яра, ты прости, но мне прямо не верится. Неужели действительно всё так?
— Ну, сам сходи.
— Так что же получается, у нас тут ведьма болотная колдует?
— Колдует, Родовид. По-чёрному колдует. Нехорошей и могущественной первородной магией. С самой Навью связь прямую держит, а это очень непросто, поверь мне.
— И что делать-то?
— Не знаю пока. По-хорошему, ведьму нужно изничтожить или хотя бы прогнать подальше, только я с такими ведьмами никогда дел не имела. С ходу не могу тебе сказать, что для этого нужно.
— Яра, — Родовид остановился и внимательно посмотрел на ведающую, — ну ты же... с магией знакома. Как тебе не знать-то?
— А-ха-ха-ха! — Яра звонко рассмеялась. — Меня все ведьмой зовут, только не ведьма я, а ведающая. И это несколько иное. Ведьма не просто управляет магией, направляет её, а подчиняет своей воле, диктует магии свои правила. Бабка, что учила меня, была ведьмой. А я — ведающая, от слова «ведать» — знать. Я читаю останки людей. Есть у меня и некоторые другие знания, но по сравнению с ведьмой — это ничто. — Тут Яра усмехнулась особенно горько, с сожалением.
— Ладно, я тебя понял. Так, может, оставить ведьму эту? Ну, живёт себе на болотах и живёт. Дедов лес большой, ягод и грибов всем хватит.
— Так не получится. Ведьмина сила растёт, и её место силы распространяется. Болота ползут, пожирая землю и лес. Колдовство у ведьмы плохое, жестокое, чёрное. Оно требует оплаты кровью. Помнишь болотный огонёк над Ниточкой?
— Да.
— Так вот, там их десятки — это жертвы ведьминского колдовства. Место силы поглощает их, и мощь его растёт. Если мы всё оставим как есть, пройдёт какое-то время — может, пять зим, может, десять, а может, и двадцать, — и не будет ни твоей деревни, ни моего дома, ни соседнего Залесья. Всё покроется болотами, а людей ведьма просто изведёт.
— Хм... — на лицо Родовида легли мрачные тени от тяжких мыслей. — Слушай, про ведьму я понял, а с Велиславой что? Когда поговоришь?