— А мне вот интересно. Можно сказать, что болотная за могущество платит собственным разумом, а чем ты платишь за свой дар? — нарушил молчание Светозар. — Понимаю, сам не люблю, когда в душу лезут. Но удовлетвори моё любопытство, будь так добра. Ты же вроде как просто кости читаешь, ничего не даёшь и ничего не забираешь.
Яра и правда не любила говорить об этом, но его просьба была такой вежливой, а интонация, с которой он это произнёс, такой умоляющей, что она не смогла отказать или отшутиться.
— Во-первых, когда я чую зов костей или ко мне приходят с просьбой о помощи, я не могу отказать. Что бы я ни делала, всё бросаю и иду на зов. Во-вторых, если однажды я решу уйти на покой, перестану помогать, перестану читать кости, я быстро состарюсь и умру, как обыкновенный человек. В-третьих, когда я читаю чужие останки, я как бы пропускаю это всё через себя, и все эти воспоминания, видения приходят ко мне во снах, как правило, нехороших. И я должна это всё прожить и отпустить. Если кратко.
— Вот это да, — удивился Светозар. — Так получается, что ты себе не принадлежишь. Сегодня я пришёл и позвал тебя, ты пошла. Завтра тебя позовут чьи-то неупокоенные кости в лесу — надо идти. А жить когда?
— Всё так. Особо некогда, — горько вздохнула Яра.
— Выходит, что костянки целиком и полностью служат людям да Нави. А что взамен?
— Долгая жизнь. Неупокоенные мне не страшны: одни на меня не реагируют особо, другие — за свою принимают, третьи — боятся, как огня. А так, плюсов я не знаю других.
— А как же дети, семья?
— Ой, Светозар... — отмахнулась Яра. — Ты сам за целительство своё чем расплачиваешься?
— Своим здоровьем. Скажем, пришёл ко мне дровосек, рука под топор попала. Я всё сделаю, и рука заживает не месяцами, а за несколько дней. А у самого меня рука несколько дней болит так, словно это я под топор попал. Или, скажем, после сломанной ноги у кузнеца нашего я свою ногу неделю вообще не чувствовал, ходить не мог. Думал — всё. А однажды я младенца новорождённого дышать заставил, так заболел, чуть не помер сам.
— Ого, опасное дело! Здоровья не напасешься на всех желающих...
— Ну, как видишь, жив-здоров пока! — весело отозвался Светозар.
Так за разговорами они дошли до сторожки. Небо было уже затянуто тучами, дождь был готов сорваться в любую минуту.
В сторожке было уютно. Небольшая комнатка: печурка для согрева, три широких лавки для обеда и сна, небольшой стол, таз для воды. На улице у входа стояла бочка для сбора дождя, небольшая скамейка.
Они осмотрели всю сторожку и не нашли ни одной свечки или лучины. Очевидно, охотники постоянно забывают прихватить их с собой. Вот и свечечка пригодилась! — улыбнулась сама себе Яра, доставая свечу из дорожной сумки.
Быстро накрыли на стол: выложили всё, что у каждого было. Яра удивилась, что у Светозара с собой одно только мясо да лук.
Светозар отломил кусок хлеба, медленно пережевал и негромко сказал:
— Знаешь, я раньше не ел в дороге одно только мясо. Зоря всегда клала мне в сумку мёд и сушёные яблоки. Говорила, что после лечения других сладкое помогает быстрее восстановиться.
Яра отложила вишни в меду, внимательно глядя на него:
— Зоря?
— Жена. Зоряна. Солнышко моё. — Он провёл ладонью по лицу, будто стирая невидимую усталость. — Единственная, кто не боялся моего дара. Когда я возвращался еле живой после тяжёлых исцелений, она поила меня травяными отварами, грела воду для бани... Даже когда я неделю лежал в горячке и не мог двигаться после спасения того младенца, она носила меня, мыла, одевала, как ребёнка. — Голос его дрогнул, и он торопливо сделал глоток воды, отводя взгляд. — А спустя зиму... обычный весенний день. Лошадь испугалась змеи...
Яра замерла. В сторожке стало слышно, как дождь стучит по крыше ровными тяжёлыми каплями.
— Я был в соседней деревне, — продолжил Светозар, глядя в стену сквозь Яру. — Когда примчались, она уже... Даже мой дар не воскрешает мёртвых. Остался сын. Тихомир. — Он внезапно хрипло рассмеялся. — Весь в неё, даже малину так же обожал.
Тишина повисла густая, как смола. Яра не решалась спросить, но Светозар сам закончил:
— Летом ушёл за ягодами в лес и не вернулся. И тела нет... — Он сжал кулаки. — Хочу найти. Хотя бы кости, чтобы похоронить рядом с ней. Хоть что-то...
Яра молча протянула Светозару кусок хлеба с медовой вишней. Он кивнул в благодарность, но есть не стал, лишь перевернул в пальцах золотистую корочку.