Он вздрогнул, будто пойманный на краже, и резко отвернулся. Мысль о Зоряне, чей светлый образ был выжжен в сердце болью и тоской – обожгла изнутри стыдом. Предательство. Разве можно так скоро? Разве вообще можно? Светозар ничего не ответил Велене, уткнувшись в еду, стараясь прогнать наваждение.
Где-то за стеной хлопнула дверь – Яра, должно быть, уже вошла в баню. Он намеренно сильно сжал ложку, яростно, до боли в пальцах, пытаясь заглушить не только щемящее чувство под рёбрами, но и предательское тепло, расползавшееся по телу от одного лишь воспоминания о зелёных глазах.
А Яра шагала по тропинке. Под ногами хрустели увядающие листья, а где-то вдалеке кричала птица. Жёлтый свет из маленького окошка бани дрожал на мокрых камнях.
Она толкнула дверь — и густой пар сразу обволок её с головы до ног. Яра задержалась у порога, сбрасывая дорожную одежду. Грубая ткань, пропахшая дымом и потом, мягко опускалась на лавку. Сапоги встали у печки, ещё храня тепло после долгого пути. Последней упала на груду вещей поясная сумка.
Босая, она медленно опустилась на полок, позволив теплу проникнуть в каждую мышцу. Грязь и усталость дороги постепенно растворялись, стекая с кожи вместе с потом.
Когда она вылила ковш воды на раскалённые камни, пар ударил в лицо. Лёгкость разлилась по телу, от кончиков пальцев до макушки. Даже странное смятение, терзавшее её с болот, отпустило.
Утеревшись полотенцем, Яра завернулась в чистую простыню. Кожа под тканью дышала и пахла теперь не дорожной пылью, а травами и древесной смолой. Она глубоко вдохнула — и впервые за долгие дни почувствовала: она здесь, не между мирами, не на грани.
Когда тело окончательно очистилось паром, а мысли снова стали ясными, Яра уже натягивала тёплый дорожный кафтан прямо поверх влажной ткани — не до церемоний, когда за стенами бани октябрьская ночь студила воздух.
Босые ступни скользнули в остывшие за время парения сапоги. Пальцы ног сразу ощутили жёсткую внутреннюю кожу — неудобно, но терпимо. Одним движением она собрала свои вещи в охапку и, придерживая полы кафтана, выскочила наружу.
Ночной холод обжёг разгорячённую кожу, заставив ускорить шаг. Тропинка к дому казалась теперь втрое длиннее. Лужицы от вечернего дождя ледяными иглами кололи босые пятки через тонкую кожу сапог. Яра почти бежала, прижимая к груди свёрток с одеждой, где среди складок притаился случайно приставший берёзовый листик.
Она осторожно поднялась по скрипучей лестнице, придерживая простыню и свёрток с одеждой. Медный ключ бесшумно повернулся в замке — дверь в комнату открылась беззвучно.
Комната оказалась маленькой, но уютной. Кровать с пухлым одеялом, натянутым так ровно, что хоть монетку ставь. Лавка у стены, на которой Яра разложила свои вещи. В углу — глиняный кувшин с водой и чистая тряпица для умывания. Дубовый стол у окна, где дымилась миска супа — ещё горячего, будто его только что сняли с огня.
«Когда она успела?» — Яра взглянула в окно. С этой стороны дома был виден выход из бани — видимо, Велена заметила, как она идёт к дому, и принесла горячее.
Кружка с горячей водой тоже стояла на столе. Яра бросила в неё трав из собственного сбора, запахло домом.
Она завернулась в чистую простыню — ткань, чуть грубая на ощупь, пахла свежим ветром и крапивой. Горячий ужин, тишина, мягкая постель... Яра потушила свечу и утонула в подушках, впервые за последнее время не думая о болотах, Нави или цене за силу.
За стеной послышался мягкий скрип — Светозар, видимо, тоже вернулся в свою комнату. Последнее, что запомнила Яра перед сном — запах сушёной мяты из подушки и далёкий крик птицы в лесу.
Глава 8
Утро в Верховье встретило колючим ветром, пробивавшимся сквозь щели ставней. Яра, оглушённая гулом голосов за окном, укрылась в складках простыни. Настойчивый стук в дверь вырвал её из полусна.
— Вставай! Уже утро! — донеслось из-за двери.
Яра резко села, вспомнив, что завернута лишь в простыню. Рубаха и юбка лежали на лавке. Она рванула одежду, запутавшись в рукавах.
— Минуту! — крикнула она, поправляя наряд.
— Это я. Можно войти? — Светозар приоткрыл дверь, не заглядывая.
— Нет. Подожди, я... — Яра, натягивая юбку, споткнулась. — Готова. Входи.
Дверь скрипнула. Светозар замер на пороге с миской парящей каши.
— Велена грозилась выгнать нас к полудню, — начал он, но замолчал, разглядывая её наряд. Рубаха была застегнута криво, юбка — вывернута наизнанку.
— Что? — Яра нахмурилась, поправляя ворот.