Яра опустилась на колени, вытянула вперёд левую руку, закрыла глаза и тихо заговорила:
«Земля-мать, возьми кости, душу упокой. Из тебя вышли — к тебе вернулись».
В это мгновение земля поглотила кости Тихомира. Тихо, бесшумно.
— Готово, — открыв глаза, сказала Яра, вытирая руки об юбку, будто закапывала их сама.
Они стояли у могилы, ставшей теперь последним пристанищем и Зоряны, и Тихомира. Вся жизнь Светозара, всё самое дорогое покоилось в этой земле. Казалось, ему не хотелось уходить, хотелось остаться здесь с ними.
Яра искоса взглянула на него. Светозар казался совершенно раздавленным горем, его плечи сгорбились под невидимой тяжестью. «Сможет ли он помочь с ведьмой в таком состоянии?» — промелькнуло у неё в голове.
Как будто услышав её мысли, Светозар вдруг выпрямился. Мышцы напряглись, расправляя сгорбленную спину. Широкие плечи вновь стали ровными. Он поднял голову, и его взгляд, твёрдый и решительный, устремился вдаль, туда, где их ждала дорога.
Эта перемена не ускользнула от взгляда Яры. Ей захотелось взять его за руку и зашипеть: «Прочь из моей головы!!!» — но она передумала, потому что в конце концов он просто мог позволить себе момент слабости, как раз перед тем, как нужно идти вперёд.
Они отошли от могилы на десяток шагов, когда Яра резко остановилась. Её взгляд приковало что-то позади них. Светозар, успевший пройти вперёд, вернулся.
— Что такое? — спросил он, вглядываясь в ночную темноту. — Друг твой за плащом пришёл?
— Да рановато ему... Ты не видишь, да? — не отрывая взгляда, спросила Яра.
— Чего именно? — Он напряжённо всматривался в пустоту.
— Я покажу.
Она взяла его руку своей так, чтобы их ладони соприкоснулись, крепко сцепив пальцы. В тот же миг перед Светозаром проступил полупрозрачный силуэт Зоряны, склонившейся над могилой. Женщина плакала, но в её глазах читалась не скорбь, а благодарность за то, что их сын наконец обрёл покой.
Светозар замер. Его пальцы непроизвольно сжали ладонь Яры. Призрак поднял голову, их взгляды встретились — и на миг показалось, будто она улыбнулась. Перед тем как исчезнуть, она подняла руку — не то в прощании, не то в благословении. Ветер на мгновение стих, кладбище затаило дыхание. Потом образ растворился в ночи, легонько всколыхнув воздух. Когда её образ растаял, Светозар невольно шагнул вперёд — словно мог её удержать. Губ Светозара коснулась лёгкая улыбка. Яре показалось, что он облегчённо выдохнул.
— Благодарю тебя. За всё, — тихо сказал Светозар, не отпуская её руки. От его ладони исходило приятное тепло. — Похоже, я действительно твой должник.
— Не бери в голову, — отмахнулась Яра.
Он мягко высвободил свою руку — и они зашагали прочь.
Тропинка от кладбища вела через редкий лес. Луна уже садилась, небо светлело. Под ногами хрустели листья. Яра шла, чувствуя, как усталость наваливается на неё тяжестью. Голод сводил желудок, а веки предательски слипались.
"Нужно поесть и спать", — думала она, представляя тёплую похлёбку и мягкую, такую желанную постель в постоялом дворе.
Светозар шагал рядом, его плечи были напряжены. Он мечтал о бане — хотел смыть с себя ночь, кладбищенский холод и запах земли. Потом поесть. Потом заснуть.
Дорога постепенно становилась шире. Впереди показались первые дома Верховья. Из трубы постоялого двора валил дым — значит, печь уже топили.
"Добрались", — сказал Светозар, и в его голосе слышалось облегчение.
Яра молча кивнула. Её ноги сами несли её вперёд — к теплу, еде и долгожданному отдыху.
— А, мои хорошие! Рано вы сегодня, ох рано, — раздался знакомый голос. Хозяйка Велена, заспанная, с растрёпанными волосами, но улыбающаяся, стояла перед ними, зажимая в руке фонарь. — Вы что же, и ночь не спали?
Яра, еле держась на ногах, кивнула:
— Еду и постель, Велена. В таком порядке. Минёт полдень — буди.
— Не обессудьте, время шибко ранее, еда только вчерашняя. Светозар, тебе тоже накрывать? — повернулась хозяйка к мужчине, который уже скидывал промокший плащ.
— Да. И в этот раз баня. И погорячее.
— Уже готовлю, — кивнула Велена и, ловко подхватив их вещи, повела гостей внутрь.
В главной комнате всё было по-прежнему: выскобленные до блеска деревянные столы, начищенные глиняные кувшины и чугунки, тщательно выметенные половицы. На столе у печи уже дымился горшок с горячей водой.
— Садитесь, — указала она на лавку, — пока баня топится, поешьте, сейчас всё принесу. А сама постели постелю.