С этими мыслями Родовид дошёл до собственного дома. Срывался дождь. Была примерно середина ночи, все спали. Одна только старуха-нянька возилась по избе. «Наверное, тоже грустит, что некого укладывать, поить да укрывать», — подумал мужчина, но вслух ничего не сказал.
— Может, чайку, Родовидушка? — нежно, по-матерински, просюсюкала нянька. — С травками, успокаивающий, сонный сбор, давай? Я быстро заварю.
Какой там чай. Родовиду в пору было накатить с горя медовухи и покрепче! Чтобы выжгло из горла проклятый, намертво вставший ком. Да не до баловства горькой сейчас. Голова должна быть ясной и желательно холодной.
— Не надо, спать пойду, — коротко бросил он няньке и прошёл в комнату.
Дом у старосты был большой. Не для себя — для внуков строил. Мечтал, чтобы Велиславы ребятишки бегали, чтобы гомон детский стоял да запах готовки: хлеб, похлёбка, пироги... Эх, пропало всё. Кому теперь эти комнаты? Кому эти полати?
Родовид тряхнул головой, будто тяжёлые мысли можно было вытряхнуть из себя. По окну с силой застучал дождь, его монотонный стук успокаивал и убаюкивал. Веки Родовида тяжелели.
«Завтра костянка прочитает Велиславу, и всё станет понятно», — с этой мыслью накативший было сон как рукой сняло. А что дальше? Если выяснится, что Велислава причастна к смерти собственной дочери, его внучки, что он сделает? Как поднимет руку, чтобы наказать собственную дочь? Права была Яра, он не знает, что будет делать с этим. Родовид отлично знал, что должен сделать, но что он готов был действительно сделать — понятия не имел.
Он всегда знал, что делать внутри своей семьи. Когда жена его умерла сразу после рождения Велиславы; когда Велислава, сама ещё ребёнок, понесла от непонятно кого; когда родилась Рада, и Велислава не хотела признавать её и заботиться о ней... А вот что делать сейчас?
В висках начинало пульсировать, в середине лба — болеть. Нужно ложиться спать. «Похоже, день завтра будет непростой», — прошептал со вздохом сам себе Родовид. Он закрыл глаза, укрыл их ладонью и, измотанный думами, провалился в сон. Уже сквозь сон, из темноты, до Родовида донёсся звонкий детский смех то ли Рады, то ли самой Велиславы в далёком прошлом.
Глава 3
Когда Яра направилась к Родовиду, солнце стояло ещё высоко, но все полудницы уже попрятались. После ночи кошмарных сновидений всё тело саднило, а в голове стоял гомон — железные молоточки стучали по вискам.
Хотелось переборщить с сонной микстурой, закрыть глаза, погрузиться в тишину и спать, не видеть снов. Но Яра обещала прийти, а значит, даже мёртвая найдёт выход из Нави и приползёт к дому Родовида. Представив себя нежитью, постучавшей в дом старейшины с шипящим шёпотом: «Открывай, Родовид, я пришла, как обещала», — а потом остолбеневшего Родовида, у которого на пороге стоит нежить, Яра прыснула.
Дорога предстояла не то, чтобы долгая, но и не близкая, и Яра погрузилась в собственные размышления. Она вспоминала свои ночные видения, старалась как можно точнее и подробнее вспомнить всё, что видела. Но как бы она ни старалась, никак не могла связать смородину, болота и смерть девочки. И если смородина ещё кое-как укладывалась у неё в голове — например, девочка могла любить смородину или есть её незадолго до смерти, — то болотные запахи и звуки никак не вписывались в общую картину. В конце концов Яра остановилась на том, что расспросит об этом Родовида: возможно, всё проще, чем кажется.
Ещё один вопрос не давал Яре покоя: как же всё-таки умерла девочка? Последнее воспоминание, что хранили останки, — строгий выговор матери, шлепок, который пришёлся по руке или по плечу. Не очень больно, но чувствительно. При других обстоятельствах Яра решила бы, что за этим шлепком последовал удар, который и стал для девочки последним. Но было ещё что-то... Эта чья-то рука, которую не получилось рассмотреть из-за яркого солнца. Чья это рука? Что она делала?
Размышляя над этим всем, Яра дошла до Береговки. Пёстрая и живая деревня при свете дня выглядела очень симпатично. Люди работали, дети бегали, собаки лаяли. Ведающая шла по центральной улице. В деревне пахло хлебом, мёдом, сытной мясной похлёбкой. Зазевавшаяся гавкучая собачонка едва не угодила под ноги Яре, но спокойно отошла в сторону, даже не рыкнув на неё.