— Значит, решено, — объявил Рыжий Оттар. — Курица.
Бергдис приказала Сольвейг достать одну из кур, что сидели в клетке у мачты:
— Бери пожирней. Чернушку.
Сольвейг покачала головой:
— Жалко губить ее зря.
— Зря? — удивился Торстен. — Подношение богам — это ты называешь «зря»?
— Да нет, — с улыбкой ответила Бергдис. — Она не пропадет даром. Богам нужен всего лишь ее Дух.
Когда Сольвейг вернулась с кудахчущей черной курицей, Бергдис уже успела надеть странный браслет. Девушка вместе с Эдит подошла поближе, чтобы разглядеть его.
— На вид похоже, будто он сделан из фаланг пальцев. — Девушка пересчитала их. — Семь штук. Будто их расположили рядом и переплели.
— Это и правда так? — спросила Эдит.
Бергдис ничего не ответила, лишь бросила на нее испепеляющий взгляд.
Затем достала из глубокого кармана свой разделочный нож — тот самый, которым размахивала перед Сольвейг. Она выхватила у девушки курицу, подняла вверх и с криком перерезала ей горло. Кровь и потроха расплескались по всей палубе.
Торговцы опустились на колени. Эдит вырвало, а остальные вознесли хвалу Эгиру и Ран. Бергдис заговорила нараспев:
— Когда мы плыли из Сигтуны, наш морской жеребец брыкался и вставал на дыбы. Затем из тьмы выплыл черный корабль. Вы направляли руку Торстена, вы безопасно провели нас…
После того как Бергдис закончила, Торстен напомнил:
— Не забудьте про эль. Эгир всегда хочет пить.
— Пусть возьмет мою долю, — пробулькала Эдит, и ее снова стошнило.
— Вылей половину кувшина перед нами и половину за нами, — приказал ей Рыжий Оттар.
И Эдит выплеснула свой эль в жадные волны.
— Хвала Эгиру и Ран! — сказал Слоти. — И Христу хвала.
— Что?! — рявкнул Рыжий Оттар. Его бычья шея налилась кровью, и вены выступили наружу. — Да как ты смеешь? Я не потерплю, чтобы на моем судне славили Белого Христа.
— Ты мне не муж, — ледяным голосом проговорила Одиндиса. — Христос… Христос.
— Можно чтить и богов, и Христа, — оправдывался Слоти. — Я так и поступаю.
— Он принес войну в Швецию. Кровь и смерть. — Оттар повернулся к Сольвейг: — И в твою страну тоже. Когда король Олаф вернулся из Киева и сражался во имя Христа при Стикластадире.
Сольвейг медленно кивнула и закрыла глаза.
— Я знаю, — проговорила она шепотом, вспоминая, как призраки погибших при Стикластадире скользили по воде, когда она добиралась до Трондхейма.
Рыжий Оттар задумчиво посмотрел на нее:
— Ты была там?
— Я и сейчас там. Кто приходит в Стикластадир, остается там навеки. Так люди говорят.
Она остановила на шкипере печальный взгляд.
— У них было время, — ответил он. — И именно тогда им было назначено умереть. Ну ладно! Ни слова больше о Христе. Его люди убили моего брата и сына моего брата.
Бергдис повернулась к Сольвейг и протянула ей искромсанные останки черной курицы:
— Ощипай ее. Все, что останется, пойдет в суп.
Итак, девушка села, прислонившись спиной к мачте, и принялась ощипывать несчастную птицу. Морской ветер унес перья — даже те, что были испачканы кровью. Почуяв кровь собственной сестрицы, оставшиеся курицы беспокойно закудахтали в клетке.
Торстен. Ему известно что-то про Бруни. И они не ладят.
Сольвейг ощутила в горле комок. А затем, нежданно-негаданно, закапали горестные слезы.
«Кровь, — думала она между всхлипами. — Слезы смывают кровь».
Все утро команда провела степенно. А днем на море спустилась легкая завеса тумана. Она то осыпалась каплями, то поднималась, то меняла очертания, и всем казалось, будто они заточены в плен внутри собственной головы и собственного сердца. Всем, кроме Вигота. Тот свистел соловьем и объявлял, что туман очень плох для рыбы, но очень хорош для ее ловцов.
Пока Сольвейг стояла рядом с Торстеном на корме, с ней заговорила Одиндиса:
— Этот туман наслали жители Аланда. Они творят туман, когда хотят, чтобы от них держались подальше.
— Что за вздор ты несешь, — возразил Торстен. — Туман творят жар и холод, если смешиваются слишком быстро.
— А сколько всего Аландских островов? — спросила его Одиндиса.
— Не знаю.
— Вот именно. Чародеи поднимают и топят острова, поэтому их число постоянно меняется.
— Одиндиса. — Торстен протянул к ней руку и постучал ей по лбу. — Вот где на самом деле туман. Сплошной туман!
— Вот увидишь, — пригрозила она ему.
Но Торстен и так видел неплохо и уверенно направлял судно к Аланду. Пока Бергдис с Одиндисой спускали огромный парус, четверо мужчин — Рыжий Оттар с Виготом и Бруни со Слоти — устроились у весел и неспешно повели корабль к гавани.