Брита, дрожа, крепче прижалась к Сольвейг.
— И потом, — голос Михрана дрожал от отвращения, — эти печенеги, дикие звери, сделали чашу из королевского черепа.
— Нет! — воскликнула Брита.
— Я знаю похожую историю, — заметил Бруни. — О кузнеце, который ковал для богов…
— Не сейчас, Бруни, — остановил его Слоти.
— Сегодня ночью мы в безопасности, — снова повторил Михран. — А завтра — это завтра.
— Брита, — приказала Одиндиса. — Бард! Отправляйтесь в трюм, вы, оба.
— Мы отчалили так рано, — сказал Михран. — Может, наша лодка первая в этом году. Я думал, что мы прибыли сюда раньше печенегов…
Он вздохнул и повел плечами, будто лучники были всего лишь еще одной досадной помехой, вроде промокшей одежды и мошкары.
— Завтра, — сказал он, — нас ожидает четвертый порог. Самый опасный.
— Как его называют? — поинтересовался Бруни.
— Ох! По-разному. Вечнобурлящий. Непроходимый.
— Но если он непроходим… — начал было Бруни.
Михран его оборвал:
— Мы пойдем волоком. Как и раньше.
До этой секунды все были беспокойны. Сейчас они еще и упали духом. Бергдис грызла увядший пастернак. У Бруни болели коренные зубы. Брита повздорила с Бардом, и Одиндиса дала взбучку им обоим.
Сольвейг оставалась неколебимой. Она должна была добраться до Миклагарда. Но все же ее терзал страх. А вдруг они не смогут пройти через все пороги? А вдруг их убьют печенеги?
— То же, что и раньше, — успокаивал всех Михран. — Валики. Люди, которые помогут нам. Увидите.
Сольвейг решила, что здешние волочане были похожи на вудвосов — людей, которые так долго жили в лесной глуши, что стали больше похожи на диких двуногих зверей. У них были длинные волосы, длинные бороды, даже длинные брови! Одеты они были в такие грязные и рваные лохмотья, что девушка покраснела и отвернулась.
Тем не менее эти дикари были столь же услужливы, как люди Трувора. Они рассказали Михрану, что в этом году еще не видели печенегов, но при этом Сольвейг заметила, что некоторые из них, не занятые осмотром обшарпанной лодки, пристально вглядывались в темную чащу, что подступала со всех сторон.
Пока они тянули лодку вдоль берега, Сольвейг вгляделась в просвет между деревьями и увидела, как крутятся и хлещут по камням водопады.
— Что там? — крикнула она. — Внизу!
— Где? — взвизгнула Брита.
— Вот там, куда я показываю. На той скале.
— А!.. Ты про птицу?
— Брита! — хрипло закричала Одиндиса. — Гляди под ноги!
Слоти сердито посмотрел на дочь.
— Все временами ошибаются, — отчитывал он ее. — Но лишь глупцы не учатся на своих ошибках. Ты ведь не хочешь снова упасть, правда?
Но вскоре дикари объявили привал, и все смогли посмотреть туда, куда показывала Сольвейг. На скалах сидели две огромные белые птицы с длинными загнутыми клювами, с которых свисали громадные мешки.
— Туда они складывают рыбу, которую поймают, — объяснил Михран.
— Они похожи… — начал Бард. — Ну, не могу объяснить. — И засмеялся.
— На скоморохов, — с улыбкой продолжил за него проводник.
Река оскалила серые устрашающие клыки. Она била в свои бубны, металась и пенилась под их стопами, но дикари шли уверенно и поддерживали лодку крепкими плечами.
Шаг за шагом Оттар со спутниками волокли лодку вперед, и потихоньку бодрость духа возвращалась к ним. До заката они уже перешли Непроходимый.
— Невозможный, Непроходимый! — воскликнул Рыжий Оттар. — Ну а я Нетерпеливый! Давайте поднажмем на рассвете и поскорей расправимся с этими порогами.
— С порогами и печенегами, — добавил Бруни, внимательно оглядываясь не в первый раз за день.
— Судно даст течь, если мы не вымочим его, — предостерег его Торстен.
— Сколько воды протечет, столько мы и выльем за борт, — ответил Оттар. — Нам нужна будет только пара гребцов, остальные могут вычерпывать.
Кормчий сдвинул брови:
— Корабль — это живое существо. Ему нужно утолить жажду.
— Что?! Он будет пить, а мы — сидеть сложа руки и ждать, пока нас подстрелят?
Поначалу корабль веселыми прыжками мчался вниз по течению. Слоти с Синеусом затянули хвалебную песнь, а вода фыркала и резвилась под килем. Путники быстро приближались к следующим порогам.
— Два порога, — сообщил им Михран. — Вместе их называют Белая волна. За ними идет Водяной пузырь…
— Что это? — спросила Сольвейг.