Встали они на морском берегу, Петро Анелину руку сжал и горячо от всего сердца поклялся.
- Я не я буду, Анелюшка, в лепешку расшибусь, на дно морское спущусь, а тебя от ведьминых чар избавлю!
И тут сбылись его слова, как по-писаному. Перестал он быть собой. Стоял молодцем – лег рыбой, плоской, как лепешка, синей камбалой, живущей на дне морском. Слово у ведьмы было крепкое!
Испугалась Анелька, но как увидела, что рыба на воздухе бьется-задыхается, жабрами хлопает, отволокла ее за хвост в воду. Рыба из Петро получилась что надо: огромная, тяжелая, но благо тащить недалеко было.
Поплыл Петро в глубину, на дно морское, как сам себе пожелал, а Анеля на камень у воды села, плачет. Слезы по морщинам на щеках текут, на камень капают, по складкам на камне текут – вот-вот сольется с камнем девушка Анеля. Забудут люди, что жила на свете такая красавица, станут друг другу занятный камень показывать, да еще сказку какую-нибудь сочинят для развлечения.
А Петро с тоски и горя, от стыда, что колдунья его, как мальчонку малого, провела, поплыл прочь с белого света, на самую глубину, где камбалам, в общем-то, жить и положено.
Чем глубже уплывает, тем темнее вода становится, будто ночь наступает. Видит Петро: что за чудо? Стоит на дне, на белом песке, дворец. Вокруг него вроде как сад насажен, водоросли всякие качаются: желтые, бурые, красные – как наши деревья осенью, листья у них - всяких фасонов. Рыбки в листве шныряют, ни дать, ни взять наши птички, только что не поют. А по низу всякие морские чудища-диковины ползают.
Петро даже страдать забыл: смотрит - дивится.
Тут морские девки его окружили: сами голорукие, гологрудые, вместо ног – рыбьи хвосты, а волосы дорогими жемчугами и кораллами изукрашены.
- Ой, сестрицы, - кричат, - глядите, какая диковина сама в наш сад приплыла. Давайте покажем ее батюшке!
А были это дочки морского царя – все красавицы и гордячки. Подхватили они Петро под плавники, повлекли в морской дворец. Там сам морской царь на троне сидит, борода его по воде вьется, из нее мелкие рыбешки глядят, заодно крошки подъедают.
Увидел морской царь рыбу-Петро.
- Сдается мне, - говорит, - это не просто рыба.
И как шарахнет своим посохом о камень, на котором трон стоял. Поверху по тихой воде большая волна пошла; корабли и лодки, в которых моряки зазевались, опрокинулись. Только Петро про это знать не знал.
Перестал он быть рыбой, встал в своем обычном виде, в синей рубахе на белом песочке перед морским царем и его дочками. Смотрит, ничего: дышать можно, и вода не давит.
- Ну, рассказывай, молодец, как до жизни такой дошел, что рыбой перекинулся и к моим дочкам в диковинный сад залез? - спрашивает морской царь, сам брови хмурит, но не сердито, а так – для порядка. Интересно же ему.
Ну Петро все и выложил. Подивился царь, посмеялись морские девки, поохали, поплакали, а потом уплыли кто куда. Они, вишь, хоть красавицы и гордячки, и вообще морские царевны, но память у них, как у золотых рыбок. Или же девичья.
Только младшая доченька, сцепила ручки в самоцветных перстнях у груди и говорит мечтательно:
- Ах, если бы кто меня так любил! Коли у тебя, Петруша, был бы рыбий хвост, не отпустила бы тебя ни за какие ракушки, но раз ты с ногами, делать с тобой нечего! Помогу твою Анельку расколдовать.
В то время золотоглазая ведьма в домишке в окно смотрела. Видит: вздымается на море великая волна, и несет эта волна на хребтине резной корабль с расписными парусами.
А плыл на том корабле заморский королевич. Корабельщики его умелые были, и завидев волну, которую морской царь ненароком своим посохом поднял, мигом развернули корабль в нужную сторону, и волна его прямиком в городскую гавань доставила.
Черноволосая ведьма, не мешкая, зеленых яблок с дерева натрясла, в спелые персики обратила, а один персик, самый бархатный и румяный, в приворотное зелье макнула и сверху положила. С этим в порт поспешила.
Вышел королевич на палубу, смотрит, куда его занесло. А народ на берег сбежался, на него глядит. Узрел королевич в толпе красавицу с золотыми глазами, да с черными кудрями, да с корзиной, полной персиков.
«Надо же, - думает, - какой благодатный край. Персики тут уже зрелые, а у нас только недавно яблони отцвели! И какая, однако, красавица корзину держит!»
Приказал юнге пригожую торговку на борт звать. Та поднялась, лучший персик протягивает.
Только надкусил королевич сочный бочок – вмиг влюбился! Приказал, не медля, паруса поднимать, домой плыть, жениться ему скорее охота.