…Конь шел быстро, по прямой полоске сухой заросшей глиняной дороги, прямиком на Юг, где за горизонтом истекала испарениями Ржа, одно из озер Игедо. Бастиан там никогда не был. Когда он встречался с Ледо четыре года тому назад, она жила совсем в других местах, а сюда ушла после законного наказания за былые грехи.
Горизонт застилало марево, подсвеченное усталым солнцем. Вдалеке реяли светлые дымы, но ветер уносил прочь их запах, оставляя лишь сухой аромат травы. Вторая Луна была так близка, что он чувствовал ее телом, кровью чувствовал. Это обратное давление, словно кто-то невидимый, неощутимый подвесил его за ноги, да так ловко, что он не заметил смены верха и низа. Иногда Бастиану казалось, что волосы его и впрямь стоят дыбом, и он проводил ладонью по ним, каждый раз убеждаясь, что это не так. Но Вторая Луна, невидимая сейчас в дымчатом небе, не оставляла его. По правде говоря, она была плохо видна даже в ясную ночь. Диск ее едва отсвечивал, лишь иногда по краю его поблескивали слюдяные на вид вкрапления, будто злые глаза. Бастиан встречал много недобрых взглядов – яростных, гневных, тяжелых, безумных, залитых кровью последних, – но только под каменными глазами темной Луны чувствовал засасывающее головокружение.
Вскоре Бастиан достиг какой-то деревни. Тенистая улица, колодец по левую руку от дороги, с замшелой и высохшей двускатной крышей… И тишина.
Мосол ступал мерно, не грыз удила, не пугался шорохов. Бастиан сидел ровно, хотя уже и устал, серебряная застежка багрового, пусть и линялого плаща, была начищена до блеска, как и навершие клинка. Но некому было смотреть на него, некому было перешептываться: «Вот идет стрегоньер», некому было отводить глаза или, наоборот, протягивать детей, чтобы капитан коснулся их на счастье тонкой перчаткой.
Поэтому перчатки он снял и расслабился. Село было пусто, окна домов – слепы, сады заброшены. Покосившиеся ворота утопали в некошеных травах, что клонились к дороге. Многие заборы повалились, внутрь или наружу, и теперь бурьян рос сквозь них.
Погода портилась, и Бастиан понял, что дождь пойдет еще до заката. Ну что ж, хоть пожары прекратятся.
Село быстро кончилось внезапным простором. На поваленном стволе вербы у самой дороги, поставив сапоги в колею, сидела девушка в таком же багровом плаще слуги Королевства, что и у него самого. Сливочного цвета шляпа скрывала лицо, но изящные руки, да и вся стать были явно девичьи.
Услыхав Бастиана, она подняла голову. Сквозь пряди русой челки блеснули чистые светло-карие глаза. Дорожный платок был повязан на лице на особый манер, как маска Сигида Тьены.
– Разъездная? – спросил капитан для проформы, останавливая коня. Тот ничего не замечал, кроме зовущего притяжения близкой уже магии. Бастиан был уверен, что конь не заметит девушку, но Мосол и сам сбавил ход, остановился, фыркнул, завертелся, норовя встать на дыбы. Иногда его разум застилала совсем уж темная пелена, и он запросто мог укусить любого неосторожного встречного.
– Капитан. – Девушка приветственно кивнула, торопливо вставая и отодвигаясь подальше от Мосла, который тянулся к ней мордой, широко раздувая ноздри. – Красная Птица пала, – сказала она, обходя коня сзади по широкой дуге.
Она оказалась мала ростом, с нежным, но сухим голоском. Бастиан встречал таких бестелесых дев. И как только она попала в разъездные? Наверное, владеет магией, должна, хотя бы немного.
– Где твой конь? – спросил Бастиан, глядя на подошедшую разъездную сверху вниз. Впрочем, он мало что видел, кроме светлой шляпы.
– Волки, – ответила она коротко. – А может, собаки одичавшие. Тут все села брошены, но многие – не так уж и давно.
– Неурожай, – кивнул капитан. – Я еду к ведьме потолковать о Птице.
– Разрешишь присоединиться, стрегоньер?
– Давай.
Он хотел подхватить ее, усадить в седло, но она вспрыгнула легко, махнув полами линялого плаща, чуть зацепив Бастиана краем потрепанной, выбеленной солнцем шляпы. От нее пахло горькой травой вроде полыни и чем-то еще, что Бастиан не смог бы описать, как и сам запах полыни он не смог бы описать чужестранцу, никогда не знавшему этого аромата. Что-то такое, что перекликалось в памяти Бастиана с тонким ноябрьским инеем на палых коричневых дубовых листах. Он не мог объяснить почему, но от этого запаха мурашки пошли у него по коже. Он так давно не возил девушек в седле.
Мосол, впрочем, его чувств не разделял. Он крутился, гудел и норовил укусить девушку за носок сапога, пока Бастиан не прикрикнул на него.
– Нам вперед? А что за ведьма?
– Ледо Ютра. По прозвищу Лайка. Я думал, ты знаешь.
– Я не стрегоньер, меня отправили, как это говорится, оценить опасность пожара. И, если что, оповестить людей, чтоб убирались, буде таковые встретятся. Формальность, сам понимаешь, нет ту ни соба… То есть есть. Ты понял. Встретились эти, кто они там, и убираться пришлось мне.