— Над вами кто-то решил подшутить, но директор Распен будет в восторге, — сказал Тибодо, рассматривая разукрашенную татуировкой руку.
— Почему?
— Правду сказать, идея отправить этот экспонат на выставку принадлежала мне. Так сказать, самое необычное произведение искусства из великого музея искусств Метрополитен.
Кто бы мог подумать, что у Тибодо такое чувство юмора?
— Человеческая рука? Настоящая?
— Не стану вам рассказывать, как мы боролись за этот экспонат. Мы заполучили его из Эрмитажа, где хранится великолепная коллекция искусства скифов.
— Скифов? Что-то не припоминаю…
— Эта народность жила в гористой местности в Западной Сибири.[91] После себя они оставили огромные запасы сокровищ из золота. Многие их изделия очень подошли бы для совместной выставки, потому что щедро украшены всяким мифическим зверьем. Русские очень гордятся этим искусством, о котором остальной мир почти ничего не знает.
— Эту руку вы сюда привезли?
— Нет, мои предшественники — Монтебелло и Ховинг. Скифы были великими воинами и прекрасными наездниками. Сохранилось множество седел и элементов конской сбруи…
— А рука, сэр? — прервала я этот экскурс в историю. — На кой черт она им была нужна?
— Эти люди жили в краях, где зимой бывают суровые морозы. Тела птиц, животных, и людей в том числе, могли храниться многие века, местные условия подходят для этого не хуже, чем пустыня Египта.
В очередной раз я совершенно запуталась. Тело Грутен сохранилось так замечательно в холодном подвальном хранилище или же теплом сухом склепе? И почему эти музейные умники, словно заправские патологоанатомы, знают столько методов консервации тел?
— Эта рука, детектив, принадлежавшая скифскому военачальнику, датируется примерно третьим веком нашей эры. Каким-то образом они умели сохранять и человеческую кожу, подобно шкурам животных. — Тибодо положил фотографию на подоконник и указал на змеевидные татуировки, которыми была покрыта темно-коричневая кожа. — Вы видите, мистер Чепмен, здесь изображена схватка двух оленей. А сверху на них камнем падает орел, наметив кого-то из них своей добычей.
Стоило Майку услышать о «военачальнике», как его интерес к рассказу явно усилился.
— Современные любительницы тату могли бы поучиться у этого древнего мастера. А то, когда вижу очередной трилистник, или розочку, или сердечко на чьей-нибудь щеке или там заднице, мне это кажется такой банальщиной.
Тибодо бросил удивленный взгляд на Майка.
— Я не о своих знакомых говорил, — поспешил объяснить тот. — Я имел в виду мертвых леди, которых мне довелось повидать. Вот эти тату выглядят по-настоящему стильно. Так что с этой рукой?
— Ее увезли из Метрополитен пару месяцев назад. Но лучше об этом справиться у людей Мамдубы, — посоветовал Тибодо. — Вероятно, кто-то захотел подкинуть Музею естествознания парочку лишних проблем и позаимствовал ее из готовящейся экспозиции.
— А кто был в курсе, что она там? Из ваших людей, входивших в оргкомитет, кто знал о ней?
— Да все, пожалуй, знали. Впрочем, как и все люди Мамдубы.
Тибодо как будто сам увлекся своей недавней речью об истории и искусстве скифов и казался более расслабленным, чем в начале нашей встречи.
Майк переключился на другую тему.
— В пятницу мы узнали об одном интересном факте и подумали, что, может, вы его проясните.
Директор кивнул, почти не сомневаясь, что сумел завоевать уважение Майка.
— Катрине Грутен не устроили приличных проводов. Никто не зашел к ней домой за ее любимым костюмом или подходящим случаю платьем, в общем, ее никто не обряжал. Получилось, что никому до нее нет никакого дела?
Тибодо опять напрягся.
— На ней были дешевые шерстяные брюки и застиранное белье. Но вот что странно — мисс Купер, более сведущая в подобных вещах, подтвердит это — на Катрине был кашемировый пуловер. Очень добротное изделие ручной вязки, купленное в одном из самых модных магазинов на Мэдисон-авеню. Мы проверили, кто его купил. Это просто совпадение или вам знакома женщина под именем Пенелопа Тибодо?
— Это моя покойная жена, Чепмен. Я полагаю, вы достаточно сообразительны, чтобы догадаться самому. — Он не на шутку разозлился и заговорил довольно резко.
— Следовательно, с малышкой Грутен вы не были знакомы. Тогда ваша жена?
— Моя жена ее никогда не видела. Послушайте, в тот первый раз я не узнал Катрину на фотографии. Вы должны меня понять. Эта… эта… смертельная бледность и, как вы это называете… сам факт, что снимок был сделан в морге… на снимке Катрина была совершенно не похожа на ту молодую женщину, которая здесь работала. Клянусь вам, я не пытался ввести вас в заблуждение. И даже после того я так и не вспомнил ее имени. Последний раз, когда я видел мисс Грутен, она была так полна жизни, так…