— Нет. Не знал, что у него такая есть. А вы могли бы ее показать?
— Если бы я знал, то давно уже вернул бы некоторые из наших мумий обратно. Полвека тому назад Метрополитен одолжил их коллегам, с тех пор мы их больше не видели. Среди них одна из самых известных мумий в мире. Медный человек. Окись меди придала его коже необычный зеленоватый оттенок. Его доставили из пустыни Атакама, что в Чили. Там проходила конференция, на которую я ездил на прошлой неделе. Шахтер, которого засыпало в забое, где он добывал медную руду. Бедняга пролежал там тыщу лет. В 1905 году Дж. П. Морган приобрел его для нашего музея. Клем больше меня расскажет вам о нем.
Майк насторожился:
— Клем? Что вы знаете о Клем?
— Я слышал, как совсем недавно мистер Зиммерли упоминал о ней. Вас интересует, что я знаю о ней? — Гейлорд вытащил изо рта трубку и даже повернулся в кресле, чтобы ответить Майку. — Это не женщина, а сущая заноза в заднице, детектив. Я знаю, что ее зовут Клем и что ее буквально околдовала та мумия из Музея естествознания, потому что ее доставили из копей Рестадоры. А еще я помню, как она рассказывала, что ее отец шахтер.
Точно. Шахтер. Копатель-золотоискатель. И дочь его, Клементина.
— Почему вы так о ней отзываетесь? — спросила я.
— Мисс Купер, у нас художественный музей. Величайший в мире. Тут не место всяким сердобольным особам, пекущимся о карме древних мертвых. Метрополитен — храм, в котором собраны многие самые известные полотна и скульптуры, когда-либо созданные человеческим гением, шедевры всех значимых мировых культур.
Гейлорд оперся локтями на стол, а его трубка, зажатая в пальцах, то и дело мелькала передо мной.
— А эта молодая особа докучала моим сотрудникам. Она, видимо, решила, что мы кинемся возвращать Каиру пятьдесят тысяч экспонатов, чтобы только угодить ей и отвести проклятие мумий?
— Но на самом деле она не вме…
— Позвольте вам кое-что напомнить? — перебил меня Гейлорд. — Храм Дендура, это величественное строение, настоящая жемчужина Метрополитен, целиком ушел бы под воду при строительстве Асуанской плотины. И мы спасли, черт побери, этот храм. Перевезли сюда в контейнерах, шестистах восьмидесяти двух огромных ящиках. По одному на каждый фрагмент. И так было почти со всеми нашими сокровищами, которые были бы уничтожены, останься они на разоренных войнами территориях, заселенных отсталыми народами.
— Я не о памятниках, мистер Гейлорд. Если я правильно поняла, Клем беспокоило то, как обходятся с человеческими останками.
— Но какое отношение ко всему этому имею я и мои коллеги? — воскликнул Гейлорд, прихлопнув свободной рукой по столу. — От Музея естествознания мы отличаемся, как день и ночь, по всем статьям — по цели, практике, методам. Клем и ее эскимосы, Клем и ее священные индейские погребения — это все проблемы Мамдубы, но никак не наши.
— А эти вопросы вас совсем не волнуют? — полюбопытствовал Майк.
— Мистер Чепмен, я не в силах изменить эти факты, по сути, всю музейную историю. Поймите же элементарные вещи. Образцы европейской культуры всегда были сосредоточены именно в художественных музеях. А достояния туземных культур, к которым относились всегда как к чему-то низшему, вроде курьезов науки, обычно отсылались в музеи естествознания.
Гейлорд поднялся и сунул в рот трубку.
— Между нашими двумя музеями лежит пропасть, гораздо более широкая, чем тот парк, который разделяет нас географически. Кстати, мы тут сейчас фактически пытаемся найти выход из тупика, в который нас едва не завлек Тибодо. Мы намерены отменить проведение этой совместной выставки.
— Но в нее же уже так много вложено.
— Ну не столько, сколько ожидал Пьер. Компания «ЮниКвест», предложившая раскрутку проекта, по всей видимости, выходит из игры. Сегодня нам позвонили из Лос-Анджелеса. Квентин Валлехо в данный момент наложил мораторий на финансирование.
Если Нина и пыталась связаться со мной, чтобы сообщить эту новость, мой телефон, как только мы попали в подвал, все равно тут же вырубился.
— Значит, ваше решение обусловлено финансовыми соображениями? — уточнила я.
— В общем, да. И как мне кажется, почти никто из нас не выражал энтузиазм по поводу планов Тибодо. К тому же «ЮниКвест» опасается негативной огласки в связи с убийством Грутен. А еще, очевидно, из-за гибели того рабочего, который на прошлых выходных упал с крыши Метрополитен. Кому все это понравится?
— А вы знали его? Пабло Бермудеса, я имею в виду.
Гейлорд прикусил конец своей трубки.
— Настоящий работяга. Всегда был при деле. Но сказать больше мне особенно нечего.