После Гейлорда Эрик Пост снова взял слово:
— Идея совместной выставки рождалась больше года. Именно Тибодо предложил сделать нашим партнером Музей естествознания. Ничего подобного прежде не было, и Тибодо не без основания считает, что выставка может стать настоящим финансовым успехом.
— Тему уже выбрали? — поинтересовалась я.
— Название пока что рабочее. «Современный бестиарий».
— Что-то не впечатляет, — заметил Майк.
— Не волнуйтесь. Наши голливудские коллеги до ее начала наверняка придумают броское название. Мы уже отбросили вариант вроде «Сатиры, сирены и сапиенсы». Тут нужно придумать что-то более заманчивое. Суть выставки в том, чтобы на ней каждый нашел себе то, что ему интересно, именно за это Тибодо и считается настоящим деловым гением. Он и та женщина, которая стоит во главе Музея естествознания, Хелен Распен, она тоже просто бесподобна.
— А что такое бестиарий?
— Изначально, мистер Чепмен, так назывались средневековые книги, — объяснил Эрик Пост. — Книги, содержавшие описания и изображения всех животных мира, в дополнение к которым в соответствии со средневековой логикой приводились человеческие качества, которые каждое из этих животных символизировало.
— Животные, наделенные человеческими свойствами? — удивился Майк.
— Бестиарии породили множество мифических существ, и художники веками пользовались этими книгами в качестве энциклопедий символов. Взять, к примеру, единорога. Это великолепное белоснежное животное с единственным рогом во лбу. Долгое время он считался символом целомудрия.
— А для меня им всегда был наш белобрысый прокурор, — еле слышно пробубнил Чепмен.
— Льюис Кэрролл, Джеймс Тёрбер, Хорхе Луис Борхес — у каждого из них были свои бестиарии, — продолжал Гейлорд. — Только современные. Примерно под таким общим ракурсом мы можем удачно подать коллекции обоих музеев. У нас много картин и скульптур с подобными мотивами, а Музей естествознания выставит своих ископаемых и кости. Поклонники искусства и любители животных и истории, взрослые и дети — здесь каждый найдет для себя интересные экспонаты. Если не пожалеть денег на рекламу и устроить распродажу тематических сувениров, на выставку просто хлынут посетители.
Все, что мы с Майком услышали от музейных специалистов, было интересно, но при чем здесь Катрина?
— И какое отношение к этому имела мисс Грутен? — Майк словно угадал мои мысли.
Тимоти Гейлорд стал катать в ладонях черную авторучку.
— Когда в начале прошлого года Тибодо впервые предложил эту идею в узком кругу, мы решили еще раз собраться, пригласив по представителю от каждого отдела Метрополитен.
— Много вас было?
— Всего у нас восемнадцать отделов — включая наши три и заканчивая собраниями музыкальных инструментов и фотографии. На первую встречу решили пригласить только главных кураторов, но некоторые малые подразделения прислали других сотрудников. Мне кажется, что от Клойстерс на первое собрание пришел Гирам Беллинджер. Я не ошибаюсь? — обратился Гейлорд к коллегам за подтверждением.
— Да, — ответила Анна. — Это уже потом он привлек Катрину к работе над проектом и поручил ей отбор экспонатов для выставки.
— Мистер Беллинджер вообще мастер делегировать свои полномочия, мисс Купер, — со смешком сказал Эрик Пост. — Тибодо выразился предельно четко, что руководители даже основных отделов музея — Тимоти и я, к примеру, — должны лично вести подготовку и присутствовать на выставке. У нас это отнимало немало времени и сил, но приказ директора не подвергался обсуждению.
— А Беллинджер сам вроде пережитка Средневековья, — подхватил Гейлорд. — Уединился как монах в своей келье и штудирует священные манускрипты. Он будто не понимает, что если мы не заработаем денег на поддержание музея, то ему действительно придется дать обет бедности. К сожалению, не один Гирам, но многие здешние ученые чуть ли не с презрением относятся к Тибодо и его предпринимательскому таланту.
— А вы? — уточнил Майк.
— Я очень высоко ценю Пьера. Думаю, как и каждый из присутствующих. Без предпринимательской жилки невозможно заработать денег на приобретение ценных экспонатов и быть конкурентоспособными среди других известных музеев мира. Неужели это так трудно понять?