— Катрину Грутен вы впервые увидели именно на этих собраниях? — обратилась я к Гейлорду.
— А я только там ее и видел. Пьер назначил меня ответственным за экспозицию Метрополитен в совместном проекте. Поэтому я провел несколько организационных заседаний.
— Мистер Тибодо лично на них присутствовал?
Гейлорд на секунду призадумался.
— Может, на одном или двух. Когда за всем организационным процессом стал следить я, не припомню, чтобы он часто бывал на собраниях.
— А мисс Грутен?
— Как я уже сказал, на первом ее не было.
— Но они вообще когда-нибудь пересекались на этих встречах?
Наши собеседники переглянулись.
— Трудно сказать, — пожал плечами Пост. — Тибодо мог случайно нагрянуть к нам, если не был в этот момент в отъезде. Давал нам, так сказать, понять, что эта программа — его детище и он лично в курсе всего.
— И часто он отлучался за границу? — поинтересовался Чепмен.
— Постоянно. Например, ему могли позвонить с информацией, что в руках частного коллекционера ценная амфора, с которой он готов расстаться за скромную сумму наличными, или что впервые на Женевский аукцион попали картины Кайботта,[26] или что какая-то богатая старая дама хочет передать своего Страдивари любому музею, если ей пообещают выставить его на самое видное место и снабдить соответствующей табличкой с упоминанием имени дарительницы. Таковы правила нашей игры.
— А за пределами собраний кто-нибудь из вас общался с мисс Грутен?
— Мы с Эриком, — произнесла Анна Фридрих, показывая на себя и Эрика Поста.
— Что вы можете рассказать о Катрине? И вообще, вы ее хорошо знали?
— Мне Катрина очень нравилась, — сказала Фридрих. — Иногда после работы мы с ней обедали, иногда встречались за ленчем. Она была лет на десять моложе меня. Ей не то двадцать восемь, не то двадцать девять. Училась она в Англии, кажется, в Оксфорде. За три года до того, как Катрина переехала в Штаты и устроилась здесь на работу, она получила степень магистра по истории средневекового искусства.
— Она не была замужем?
— Нет, она жила одна. Снимала квартиру в районе Вашингтон-Хайтс,[27] чтобы быть поближе к Клойстерс. На работу обычно добиралась на велосипеде.
— У нее тут были какие-нибудь родственники?
— Не помню, чтобы она о ком-нибудь упоминала. Ее мать умерла, когда Катрина училась в университете. А ее отец, насколько помню, серьезно болен и не покидает родину.
Эрик дополнил ее сведения:
— Из-за болезни отца Катрина не чувствовала себя здесь спокойно. Ее отец угасал, и при всей ее любви к работе она не раз заговаривала о возвращении домой, чтобы находиться рядом с ним.
— В ее жизни были мужчины? Она с кем-нибудь встречалась?
— Тоже не припомню, чтобы она о ком-то рассказывала. Как и Анна, я иногда встречался с Катриной за ленчем, если нам случалось вместе работать в главном офисе бестиария.
— А вы с ней когда-нибудь?.. — Майк многозначительно замолчал, не закончив фразы.
— Никогда, если вы именно это имеете в виду, детектив. Мне сорок три года, я женат, у меня трое детей. Наши с Катриной отношения были сугубо профессиональными. К тому же между нашими отделами существует много точек пересечения, и мы частенько сталкивались друг с другом.
— Что вы имеете в виду под точками пересечения?
— Я возглавляю отдел живописи и скульптуры Европы. Интересы Катрины связаны с искусством Средневековья, ее, собственно, потому и направили в Клойстерс, так что ей приходилось часто обращаться к сотрудникам моего отдела. И с Гирамом Беллинджером, и с его другими подчиненными я регулярно пересекаюсь. Признаться, со временем я надеялся переманить Катрину в Метрополитен, чтобы она возглавила один из наших проектов.
— Значит, вам нравилось работать с Катриной? — уточнила я.
— Да, я уважал ее за ум и эрудицию, мне нравилось ее постоянное стремление учиться. Она была зрелой не по годам. А еще очень скромной, даже застенчивой.
Анна Фридрих засмеялась.
— Позвольте с вами не согласиться, коллега. В ней была отвага, которая мне так импонирует в молодых женщинах. Несмотря на свою неопытность, Катрина смело принимала вызов старших коллег, которые пытались оказывать давление на молодежь своим авторитетом.
— Я никогда не видел ее с такой стороны. Интересно, — заметил Эрик.
«Странно, почему их воспоминания столь разноречивы», — отметила я.
— А вы бывали на одних и тех же собраниях?
— Редко. Вы знаете, мой отдел огромный и требует постоянного внимания, — ответил Пост. — Хотя мне, в принципе, нетрудно посетить собрание, которое проходит в этом здании. Но когда оформилась идея совместной выставки, наши встречи переместились по ту сторону парка.