На двух страницах раскрытого им разворота я увидела тексты молитв, окаймленные рамкой из витиевато сплетенных золотых листьев. Изображение было воистину великолепно, а краски живые, яркие. Некоторое время я разглядывала этот раритет, после чего передала книгу Майку с Мерсером.
— Как же это чудо дошло до нас в таком отличном состоянии? — спросила я.
— Книги всегда хранятся лучше, чем, к примеру, гобелены. Их нельзя переплавить в слитки, как золотые украшения или другие предметы, поэтому грабители и воры не рассматривают их в качестве лакомой наживы. Но со временем любые краски блекнут, поэтому нам и приходится их реставрировать. Мне лично очень нравится эта работа.
— А что за материалы вы применяете? — поинтересовалась я.
— Мы все пытаемся делать по технологии, дошедшей до нас из Средних веков. — Беллинджер стал указывать на разные фрагменты богато иллюстрированных страниц. — Блестки на этих рисунках изготовлены путем растирания настоящего золота с медом и яичными желтками. Черная краска делается из угольных чернил. Синий краситель изготавливался несколькими способами. Дороже всего его было делать на основе ляпис-лазури или же смеси индиго и свинцовых белил, причем последний компонент является весьма опасным ядом. А желтого оттенка добивались добавлением аурипигмента. В самом начале монахи пытались получить эту краску, используя шафран, но она была недолговечна.
— А что такое аурипигмент?
— Соединение на основе мышьяка, детектив. Широко применяется при изготовлении краски желтого цвета. В нашей реставрационной мастерской, расположенной в подвале, этой краски достаточно, чтобы кого-нибудь убить.
— Но вы храните ее в безопасном месте? — уточнил Майк.
— Хотите знать, запираем ли мы ее на ключ? Конечно, нет. Наша скромная реставрационная мастерская для посторонних не представляет большого интереса. Кропотливая и часто незаметная работа привлекает не слишком много посетителей.
— Мисс Грутен имела доступ к мастерской? — продолжал расспросы Майк.
Беллинджер на секунду задумался.
— Разумеется. Но я не замечал за ней привычки лизать кисти, мистер Чепмен. — Он уже открыто злился на Майка.
— Ага, так же, как и Наполеон, разумеется, не жевал обоев.
— То есть? — переспросил сбитый с толку Беллинджер.
— В волосах Наполеона был найден мышьяк. В очень больших количествах. Высказывались предположения о том, что сторожа его попросту прикончили. Согласно самой безумной из гипотез его отравили, примешав яд к краскам, которыми были расписаны обои в комнате, где он жил во время изгнания на острове Святой Елены. А именно арсенит меди.
— Вероятно, это была зелень Шееле,[53] — уточнил Беллинджер. — Великолепная краска. Она есть и у нас. Однако мы ее используем крайне редко, поскольку ее изобрели гораздо позже той эпохи, которой занимаемся мы, и для наших экспонатов ее нельзя считать аутентичной.
— Именно потому нам так важно выяснить, где и с кем работала Грутен, — я решила закруглить нашу затянувшуюся беседу. Познания Майка о жизни корсиканского генерала были много больше, чем Пэта Маккинни в области юриспруденции, и если его сейчас не увести с его любимой темы, мы тут могли засидеться и до полуночи. — Полагаю, вы в курсе того, случались ли в музее пропажи этой краски?
— Этого я точно не знаю. Сотрудники заказывают все необходимое для работы непосредственно в Метрополитен. Спросите Пьера Тибодо. Спросите Эрика Поста. Спросите других медиевистов.
Его коллеги из основного отделения музея были следующими в списке тех, кого мы собирались допросить.
— Почему Тибодо? И почему Поста? — удивилась я.
— Уверен, что в кабинете директора находятся счета на покупку всех заказанных товаров. А пунктуальная мисс Дрекслер наверняка этот пункт держала под неусыпным контролем. В красках, лаках и растворителях содержится немало токсичных соединений. И мы, кстати, не единственные, кто занимается реставрацией старых предметов искусства, мисс Купер. В отделе европейской живописи Поста ведутся гораздо более серьезные, чем у меня, реставрационные работы.
Мне показалось, что Беллинджер пытается не столько перевести наше внимание на своих коллег, сколько показать нам тщетность наших поисков в заведении, где яды, оказывается, помогают реставрировать бесценные экспонаты, ради которых в музей приходит публика.
— Мы можем взять с собой копию личного дела мисс Грутен? — спросила я.