— Я уже подготовил ее для вас.
Открыв папку с конца, я прежде всего увидела заявление об уходе. Оно было датировано 24 декабря прошлого года. Текст был набран на компьютере, а на месте подписи стояла большая буква «К», выведенная почти с каллиграфической четкостью.
— Это ее обычная подпись? Катрина не писала свое имя полностью?
Беллинджер взял у меня из рук документ.
— Да, у нее была простая и четкая подпись, вроде бы такая. Правда, Катрина обычно ставила оба инициала, и буква «Г», на мой взгляд, выглядела несколько готически. — Он прикрыл глаза, словно старался представить ее подпись. — Определенно, эту «Г» было бы гораздо труднее подделать, если это заявление писала не она.
Не я навела Беллинджера на мысль, что документ подписан не рукой Грутен.
— Почему вы решили, что это не ее подпись?
— Я… хм… даже не знаю. Она когда умерла? Я имею в виду, что после двадцатого Катрина на работу больше не приходила, если я не ошибаюсь. Может, ее уже не было в живых, и убийца написал это, чтобы я не беспокоился из-за ее отсутствия.
— А вас это обеспокоило?
— В то время меня не было в городе, на праздники мы гостили у родственников жены. И я до самого января, пока не вернулся в музей, не знал об увольнении Катрины. Ее уже не было, и я подумал, что она вернулась на родину. Мне оставалось лишь ждать, что она сообщит свой новый адрес, как только обоснуется дома.
— Когда Грутен работала у вас, у нее был свой компьютер? — поинтересовался Майк.
— Да, конечно, — кивнул Беллинджер.
— И собственный адрес электронной почты? — Я начинала догадываться, к чему Майк клонит.
— Насколько мне известно, единственный адрес Катрины был именно здесь. В ее деле вы найдете пару писем, которые пришли после того, как она переехала в Южное полушарие. — Он сам поправил себя: — После того, как уволилась. Потом где-то в середине этого года у нас поменялась вся компьютерная система, мы приобрели новую технику и программное обеспечение. Я поручил главе нашего отдела информационных систем войти в компьютер Катрины и проверить, не поступило ли на ее адрес чего-нибудь касающегося предстоящей выставки.
— Что-нибудь нашли?
— На самом деле ничего важного. Несколько ответов от разных зарубежных музеев на наши запросы. Дело в том, что достаточно много наших экспонатов передано во временное пользование другим музеям, и Катрина хотела просмотреть фотографии, чтобы отобрать среди них те, что могли пригодиться для выставки. Я переслал эти ответы членам организационного комитета — Гейлорду, Фридрих, Посту и другим.
— Личных посланий не было?
— Все должно быть в досье, которое вы держите в руках. Несколько поздравлений с Рождеством и Новым годом от ее знакомых, живущих как здесь, так и за рубежом.
Я открыла папку и пролистала ее содержимое в поисках этих писем. Мой взгляд привлекла фотография молодой женщины с музейного пропуска, выписанного почти три года назад. Между ним и поляроидным снимком, сделанным в ночь, когда мы нашли тело Катрины, был ошеломительный контраст. На снимке трехлетней давности Грутен улыбалась, ее лицо было полнее, а русые волосы с каштановым отливом казались пышными, как в рекламе средства для химической завивки.
Развернув папку, я показала фотографию Мерсеру.
— Что-нибудь не так? — спросил Беллинджер.
— Я прежде ее видел лишь на снимках, сделанных предыдущей ночью. Понимаю, что прошло несколько лет, но все же, насколько она здесь на себя похожа?
Беллинджер подошел к нам и взглянул на фотографию.
— Очень похожа. Такой Катрина была до прошлой осени. До тех пор, пока она не стала терять вес и у нее появилась эта ужасная бледность.
Майк вытащил из кармана куртки ту фотографию, которой располагали мы. Беллинджер взглянул на нее и снова закрыл глаза.
— Не хотел бы запомнить ее такой, но здесь она определенно похожа на ту, какой стала в последнее время.
Вполне возможно, что Пьер Тибодо и не лгал. Просто невероятно, как сильно изменилась внешность молодой женщины всего за пару месяцев до смерти.
— А как насчет ее квартиры? — спросил Мерсер. — Вы не узнавали, что теперь с ее вещами?
— Мы с женой однажды зашли к домовладельцу, у которого Катрина снимала жилье. Погодите, когда же это было… Кажется, в середине января. К тому моменту Катрина уже на десять дней задержала квартплату, и хозяин решил позвонить в музей, чтобы навести о ней справки. Никто из немногочисленных соседей Катрины не видел ее уже несколько недель, а моя секретарша сообщила, что Грутен уволилась и выехала из страны. После этого домовладелец прибрал помещение и снова сдал, прежде… — Он не закончил, поскольку Майк перебил его: