— Она сегодня будет здесь? — поинтересовалась я.
— Нет, в данный момент она находится в частной клинике в Коннектикуте. Пытается избавиться от хронической зависимости.
— К чему?
Вест взял в руки пульт и промотал пленку вперед на несколько метров, потом снова остановил на том кадре, где женщина повернулась на бок.
— Он сейчас появится в кадре, Алекс, — предупредил лейтенант. — Смотри, как она содрогается, как отворачивается при виде плетки.
Калдер занес над жертвой плетку, собираясь хлестнуть ее по бедру. Когда женщина перекатилась на живот, в кадре стало отчетливо видно ее ногу и ягодицы. Они распухли и были покрыты кровью, а новые рубцы, казалось, ложились поверх старых полузаживших ран.
— К анальгетикам. Перед приходом к нему она ими накачивается до предела. Иначе просто ей не вытерпеть все это.
Коренастый мужчина в трусах и белых носках повернулся к видеокамере лицом. Отвратительный шиньон съехал набок, гнусная улыбка кривила губы. Он позировал перед поставленной на бюро видеокамерой, запечатлевая для потомков свои сексуальные подвиги.
— Алекс, пообещайте мне одну вещь, — обратился ко мне Колин Вест. — Когда вы дадите санкцию на арест этого мерзавца, я приду и сорву с его башки поганый парик в качестве вещдока, ладно?
Я кивнула, не отрываясь от экрана, где Калдер, отступив назад, со всего размаху хлестнул по покрытому кровавыми рубцами телу женщины. Мне невыносимо было видеть все это. Я склонила голову и, закрыв глаза, стала тереть их пальцами.
— Все это ужасно, но боюсь, что даже при самом благоприятном раскладе я вряд ли смогу представить эти пленки достаточным обоснованием для ареста Калдера.
Пока я это говорила, лейтенант промотал пленку вперед в ускоренном режиме.
— Понимаю, вам приходится играть в политические игры со своим собственным начальством после того проигранного дела. Но все равно, смотрите дальше, как он распаляется.
— В этом первый заместитель судьи меня-то как раз поддержит, Колин, — возразила я. — Никто не имеет права так обращаться с другим человеком — это переходит все границы. А вы вспомнили о том типе, который вышел сухим из воды? Тогда просто Маккинни переиграл меня, а прокурором оказалась барышня без опыта и напора, к тому же из числа его подхалимов. За моей спиной они договорились об исключении некоторых не стопроцентно надежных улик и свидетельских показаний, вокруг которых можно было вести спор и за которые можно было сражаться. А потом, когда в апелляционном суде решался вопрос о пересмотре решения суда первой инстанции, она просто ушла из зала заседаний, сказавшись больной. Она вроде бы даже в «Лурдес»[62] отлеживалась, пока тянулась эта катавасия, но сейчас снова на посту и снова готова выполнять любое распоряжение Маккинни. Но не сомневайтесь, мы с этим Кадлером справимся. По-вашему, сколько наберется еще подобных эпизодов?
— Пока не знаю, — пожал плечами Колин. — Это лишь восьмая из отсмотренных пленок.
— Он записывал со звуком?
— Да. Он тут ее подолгу усмиряет, обзывает своей рабыней. И фантазии этого мерзавца можно позавидовать, во что он только с ней не играет.
Я не могла себе представить, какими забавами перемежались эти избиения. Пока Вест проматывал пленку, в комнату зашел Майк Чепмен и закрыл за собой дверь. Он поздоровался за руку с Колином, после чего наклонился ко мне и, указывая на дверь, шепнул, что меня ждет посетительница.
— Кто она? Ты ее знаешь?
— Первый раз вижу. Какая-то женщина говорит, что она представляет того адвоката, делом которого ты занимаешься. Я подумал, может, ты ее ждешь, и сказал охране, чтобы ее пропустили со мной.
Мы с Вестом переглянулись.
— Она может подождать, — сказала я, пока Колин вставлял в видеомагнитофон следующую кассету.
Калдер стоял рядом с кроватью и что-то кричал своей партнерше. Ее руки и ноги были закованы в наручники, но кляпа во рту уже не было. На столике возле кровати рядом с собачьим ошейником лежала кукла Барби, чья голова и запястья были замкнуты в подобие колодок, которые когда-то применялись к рабам на плантациях.
Адвокат с крайне патетичным видом кричал своей жертве: «Экзегеза!»[63]
Женщина, безуспешно пытаясь освободиться от оков, пыталась повторить по буквам только что услышанное слово: «Э…к…с…и…»
Занеся над испуганной жертвой кожаную плетку, Калдер изо всех сил стегнул по окровавленному бедру женщины.
— Нет! Неправильно!