— Ну надо же, пока я ездила за едой, вы обсудили всех моих мужчин. До Джейка вы уже добрались или решили все-таки дождаться меня?
— Нет, — смутилась Вэл. — Нина просто рассказывала о том, какие вы близкие подруги и как давно уже вместе. Признаюсь, я вам завидую. У меня никогда не было такой приятельницы.
Лично я не могла представить свою жизнь без такой верной и любящей подруги, как Нина. Мы делили друг с другом все победы и горести, и я всегда доверяла ей самые сокровенные вещи, касающиеся личной жизни или работы.
Разлив суп по тарелкам и открыв еще одну бутылку вина, я принесла на стол блюдо с омарами. Мы с Вэл не могли так ловко извлекать нежное мясо из панцирей, как Нина. И пока она сосредоточилась на еде, пришел черед Вэл задавать нам вопросы.
— Джерри? — Нина оторвала огромную клешню и с хрустом разламывала панцирь. — После первого курса в Уэллесли я работала в Государственном департаменте. Там я с ним и познакомилась на вечеринке в честь Четвертого июля.
— И вы до сих пор вместе, целых семнадцать лет? — поразилась Вэл. — Я даже не припомню, кто-либо из моих друзей все еще жил с тем партнером, с которым познакомился в колледже.
— Займись-ка лучше снова Алекс, — посоветовала Нина. — Дай мне насладиться едой.
Вэл не удивила меня, попытавшись осторожно выведать, почему я посвятила себя раскрытию преступлений на сексуальной почве.
— Нет, меня никто не насиловал, если ты это имеешь в виду. В наш отдел я пришла по распределению после окончания юридического факультета. Прокуратура под управлением Батальи считалась самой лучшей в стране, а я хотела заниматься судебной практикой под руководством высококлассных специалистов.
В истории нашего уголовного судопроизводства сексуальные преступления длительное время игнорировались. До 70-х годов двадцатого века слово женщины считалось недостаточным законным основанием для обвинения в изнасиловании, в отличие от прочих преступлений. Согласно законам большинства штатов, прежде чем сделать заявление, женщина должна была представить так называемые независимые доказательства, а именно свидетельства посторонних людей, способных опознать насильника.
— Вероятно, тогда было просто невозможно выигрывать подобные дела в суде, — заметила Вэл.
— Хуже того, пострадавшие женщины даже в суд не могли обратиться, если у них не было веских подтверждений. Так продолжалось до тех пор, пока не были разработаны новые средства получения улик. А об анализе ДНК в те времена никто и не мечтал.
— Как же все изменилось?
— Очень медленно. И только благодаря личному участию таких окружных прокуроров, как Баталья. Одна очень инициативная женщина, до меня пятнадцать лет возглавлявшая этот отдел, получила реальную поддержку и смогла хоть немного изменить отношение нашей законодательной и судебной системы к таким преступлениям. Баталья и его единомышленники, тесно сотрудничая с нью-йоркской полицией, с большим энтузиазмом и напором внедряли новые методы расследования дел, предлагали к внесению поправки в законы и всячески информировали общество по данному вопросу.
— А ты давно занимаешься этим? Работа не давит на психику?
Я улыбнулась, обмакивая последний кусочек нежного мяса омара в растопленное масло.
— Хороших дней в моей работе все равно больше, чем неудачных. Вэл, ты не можешь себе представить, каково это, когда тебе доверяется женщина, пережившая кошмар насилия. В наши дни практически в каждой крупной больнице есть специально подготовленные эксперты по сексуальным преступлениям, которые знают, какие улики нужно искать. Ну а далее за дело берутся мои ребята. У меня в команде работают лучшие специалисты. Один Мерсер чего стоит. Он не только талантливый детектив, способный достать преступника из-под земли, но и очень деликатный и порядочный человек. Обычно жертва насилия боится, что правоохранительная система не возьмется ее защищать или даже, если полиция поймает преступника, суд никогда не воздаст ему по заслугам. Однако любой прокурор из моего подразделения представит ее интересы самым лучшим образом. Мы прорабатываем мельчайшие детали в том или ином деле и стремимся к тому, чтобы наша клиентка чувствовала себя на суде уверенно. И когда справедливость торжествует… Думаю, из моих коллег-юристов никому не дано испытывать большей радости.
— Поверь, — вмешалась в разговор Нина, облизывая пальцы, — Алекс поступали заманчивые предложения. Она могла работать в лучшей юридической фирме Нью-Йорка. И даже судьей могла стать. Но она остается на своем месте потому, что каждое преступление рассматривает как личный вызов и получает удовлетворение от того, что защищает жертв насилия. Нам всем неплохо бы поучиться тому, с каким упорством работает вся ее команда.