- Прежде чем дорогу переходить, смотри по сторонам. – объяснял старик несуществующему собеседнику, — Носятся люди, торопятся, как на пожар. Пожар – дело такое… фффух! И гори оно синем пламенем… — и он весело засмеялся. А потом погладил воздух, потрепал. Виктор догадался, что тот воображает перед собой собаку.
- Умный у тебя пёс. – Виктор протянул монету, — Прикупи ему костей, нечего голодать, ночи холодные.
- Холодные, верно! – старик с благодарностью взял монету и попробовал на зуб, — Что, шляпу приглядел мою?
- Щеголевата для меня, но тебе к лицу. – улыбнулся Виктор, заключив, что бездомный не претворяется безумцем. Уж всяких актёров он повидал, всяких попрошаек, инвалидов, обездоленных. В девяти случаев из десяти все они просто шарлатаны, — Как зовут?
- Кого? Меня?
- Собаку.
- Кренки.
- А тебя?
- Меня Хилл. – хихикнул дед.
- А меня Виктор. – он протянул руку крепко пожал, отмечая, что старика хоть и пробивает мелкая дрожь, но тело жилистое, сильное, — Хорошо тебя в ресторане кормят?
- Превосходно! У меня дочка так готовит, так готовит! Пальчики оближешь. Совсем выросла, крошка. Выросла и ресторан себе открыла, я так за неё счастлив!
Виктор напрягся.
Здесь же словил на себе разъярённый взгляд Эльзы, которая летела на него фурией, утирая помытые руки полотенцем:
- Как же это низко, ваше высокоблагородие! – шипела она.
- Высокородие. – поправил он, немного смущённо.
- Да начхать! – она хлестнула его полотенцем, — Докопались до бездомного! Он же шизик, неужели не видно? – зло покрутила пальцами у виска. И тем не менее выудила из передника бережно обёрнутые салфеткой кушанья.
Виктор отвечать не стал, наблюдая за происходящим с напускным безразличием.
- Дочка такая добрая девочка.
- Это видно. Сколько ей лет? – улыбнулся Виктор.
Но фурией налетела хозяйка – изящной, но смертоносной:
- Проваливайте, ваше высокородие. Цирк тут устроили!
- Цирк. Какой каламбур!
Виктор поднял изучающий взгляд на Эльзу, кивнул и последовал её совету. Только оглянувшись чуть позже увидел, как она, присев на корточки рядом с бездомным, вытирала полотенцем его пыльное лицо, и в этом не было и капли брезгливости. Потом и вовсе нечто неожиданное – Эль поцеловала бродягу в лоб, что-то шепча. Хилл на глазах преобразился, заулыбался, его тёплый взгляд уже не походил на сумасшедший.
Однако обдумывать увиденное пришлось по пути домой, всегда вымеренный шаг сбивался благодаря сюрпризу от Эль, который и вправду был на вкус точь-в-точь как топпинг.
* * *
А шестью годами ранее…
В двадцать один год мужчины вступали в частичное управление делами семьи. Но Виктору эту
От этого он не страдал, хотя душа болела за наследие рода. По исполнению шестнадцати лет он имел неосторожность начать вникать в финансы отца и глаза полезли на лоб: вечные карточные долги, необоснованное мотовство и вопиющая неразбериха в счетах. Семейное достояние – завод конструирования дирижаблей, тоже удивительным образом не приносил дохода. Виктор догадывался, что дела плохи.
Не надо быть Зорким, чтобы понять простую закономерность: такие траты даже при щедром жаловании и пригретом месте в империи приведут к банкротству.
- Не лезь не в своё дело! – рычал отец. Его уязвляло, что ген Зоркого в нём так и не проснулся, - Корчишь из себя умника, а лучше б помог отыграться! О, небо, если б судьба подарила мне Зоркость, я бы этим непременно пользовался и не знал проигрыша! – ворчал Кай Дарм.
Но Виктор на дух не переносил азартные игры, зато в управление финансами семьи рвался настойчиво, всегда получая категорический отказ.
От него откупались чеками, с лихвой покрывавших расходы. Нет, мастер Дарм-старший щедростью не славился, однако суммы на содержание сына говорили о статусе, а ещё были пропорциональны успехам последнего в академии.